Шрифт:
Николай Наседкин
Джуроб
(JUROB)
Сцены виртуальной жизни в 20-ти гликах
ДЕЙСТВУЮЩИЕ ЛИЦА
Николай Насонкин, "чайник"; 25 лет.
Анна, его жена; 25 лет.
Джулия Робертс, голливудская суперзвезда; 22-32 года.
Аркадий Телятников, поэт; 60 лет.
Вован Скотников, брат Анны; 20 лет.
Снежана Миловидова, редактор университетского издательства (коллега Насонкина); ей под 30.
Бомж, Бомжиха, Продавщица, Официант, Белобрысая девушка и другие жители города Баранова.
Глик первый
Однокомнатная квартира Насонкиных. Компьютер на отдельном столике (рядом - обложка журнала с портретом Джулии Робертс), телевизор, стеллажи с книгами, стол, стулья, кресла и пр. Насонкин сидит перед компьютером, смотрит зачарованно на экран, то и дело
Насонкин. Я, конечно, - сумасшедший. Пусть! Тем и лучше - хоть какое-то объяснение... (Трёт ожесточённо лоб) Впрочем, надо попытаться с начала - ab ovo. Иначе даже чёрт ничего не поймёт. Да и самому надо всё разложить по полочкам, разобраться-вдуматься - может, всё не так дико и фантастично, как мне мнится-кажется?
А началось всё 6-го марта 98-го года - уж это я запомнил твёрдо. Я впервые увидел тогда "Красотку". Да, да! Раньше, до этого я никогда и ничего не слышал об этом фильме. Вот что значит не иметь в доме видака и полностью зависеть от телеящика, от наружной общей антенны, которая ловит только первый и второй каналы. Больше того, я даже имя Джулии Робертс до того дня практически не знал, не слышал. Ну, что делать - лох! Одним словом, когда в телеанонсе накануне я услышал, что, дескать, завтра, в пятницу, будет крутиться знаменитый фильм-блокбастер с самой известной и неподражаемой звездой Голливуда Джулией Робертс в главной роли - я принял это, естественно, за обычный рекламный трёп. Представить дико: я вовсе и не собирался смотреть этот так нагло рекламируемый, как тогда думал, фильмец!
День 6-е марта был дурацким, нервомотательным днём. (Пересаживается за большой стол) Лил-хлюпал за окном нескончаемый дождь, я на работе читал-редактировать пухлый кирпич кандидатской диссертации аспиранта со спортфака (берёт лист бумаги, читает): "...круглый полуприсед дугой внутрь, выкрут мяча наружу, разноименный поворот на 360 градусов и передать мяч за спиной в левую руку с вывертом обратной плоскости ладони..." Бр-р-р!.. Я вылизывал-редактировал этот физкульт-бред целую неделю, автор торопил-подгонял меня каждодневными звонками - это было первое моё серьёзное задание в издательстве, и я вымотался донельзя. Когда в полседьмого вечера я очутился дома, заляпанный по пояс грязью и по самое горло делами-заботами, то вспомнил, что Анне-то своей я так и не купил даже букетика мимоз и теперь придётся выбираться за ним под дождь завтра, в самый канун праздника. Чтоб все эти дурацкие праздники провалились куда-нибудь на фиг!..
Без скандала не обошлось: Анне Иоанновне моей не понравилось, что я "размочился" до ужина, что добавлял во время оного.
Пересаживается в кресло к телевизору. Появляется Анна, устраивается с вязанием на втором кресле. Насонкин отхлёбывает из банки какую-то гадость джин с тоником или водку с клюквой.
Анна. Не нахлебался ещё? Деньги лишние завелись?
Насонкин. Анна Иоанновна (В сторону зрителей: Терпеть не может, когда я так её зову!)... Анна Иоанновна, это ж я из уважения к вам, к бабам-с! Я за вас готов пить всегда и везде, не дожидаясь пошлых поводов! Что касаемо растрат, то я уже второй месяц, как вам известно, зарплату получаю и впредь надеюсь получать, так что - неужто не прорвёмся?
Анна. Зарпла-а-ату... На твою зарплату проживёшь, куда там!
Насонкин. Ну, во-первых, моя зарплата всё-таки больше твоей аспирантской стипухи. Во-вторых, братан твой за честь должен почитать и дальше нам вспомоществовать, ибо, как и любой "новый русский", только возвращает нам у нас же и отграбленное. Ну, а, в-третьих, если Вован твой Иванович и вправду не врёт как сивый мерин, и если на самом деле подарит нам к пятилетию совместной жизни комп, то я уже с понедельника начну грести деньги лопатой - буду набирать и распечатывать тексты мегабайтами и килотоннами...
Анна (фыркает). Ну уж!.. (Выходит на кухню)
Насонкин (зрителям). Да, да, Джулия и компьютер в жизнь-судьбу мою вошли практически одновременно - вот в чём символика и таинственный код дальнейших событий, вот в чём суть. А не в наших глупых, надоевших, бесконечных, бессмысленных и пошло-обыденных ссорах-препирательствах
Включает телевизор. Усаживается поудобнее, гладит кота на коленях, как бы машинально отхлёбывает ещё несколько глотков пойла. На экране начинается фильм "Красотка".
Насонкин (зрителям). Что поразительно - Джулия Робертс поначалу не произвела на меня особого впечатления. Да-да! Не знаю, была ли это задумка с белым париком удачным ходом режиссёра, или так случайно получилось, без умысла, но я впоследствии убедился: Джулия-блондинка, если можно так выразиться, менее Джулия Робертс, чем Джулия рыжеволосая. Хотя, как я уже вскоре узнал, от природы она была светлой шатенкой - что ж, и природу можно удачно корректировать. Не вызвал поначалу симпатии, само собой, и проститутский имидж её героини - вихляющая тазобедренная походка, юбчонка по самое не могу, блядские ботфорты до подмышек, нагловатый скоромный взгляд... (Мечтательно, с восторгом комментирует происходящее на экране) Но какое-то непонятное - томительное - волнение я почувствовал в сцене, когда Ричард Гир отрывается, наконец, от деловых бумаг и начинает заинтересованно, по-мужски, смотреть на безудержно хохочущую на ковре перед телевизором Джулию. И вдруг как начало меняться лицо её, как зримо, физически, начал умирать-затихать смех в её горле, и вот её губы, её невероятно большой, почти арлекинский, но прекрасный чувственный рот закрылся, погасив-спрятав до конца и улыбку, а в глазах, в темноте бездонных зрачков появились отблески лёгкой досады, неизбывного стыда-смущения и, вместе с тем, ощущения своей силы, своей власти над самцом, сознания, что власть эта через минуту станет беспредельной, безграничной...
И когда Джулия на коленях, нет, даже, скорее - на четвереньках, по-самочьи, подползла-приблизилась к Гиру, расстегнула пуговки своей блузки, показала-выставила на обозрение скромный чёрно-белый лифчик, скрывающий явно небольшую, совсем девчоночью грудь, вдруг так остро захотелось, чтобы она взяла, да и рассмеялась в лицо этому проклятому самцу-миллионеру, снова наглухо зашторилась-застегнулась, швырнула ему в лицо его паршивые вонючие баксы и с высоко поднятой головой ушла на своих фантастически длинных "гордых" ногах прочь и подальше. Но вместо этого Джулия вдруг начинает копаться пальцами в районе ремня и ширинки-гульфика Гира, всё там рассупонивать-расстёгивать... Она заглядывает ему в глаза и, опять же через силу, как мне показалось, спрашивает:
(Из телевизора громко):
– Что ты хочешь?
– А что ты делаешь? А что ты умеешь делать?
– Всё... Но я не целуюсь в губы...
Насонкин (зрителям с горечью). И тут она недвусмысленно склоняется, скользит губами по его животу, потом всё ниже, ниже... Я невольно сжал-стиснул Баксика так, что котяра бедный рявкнул со сна и спрыгнул, ошарашенный, на пол. Я смотрел на лицо Ричарда Гира, который похабно закатил глаза от удовольствия, чуть не пристанывая, и мне было до того горько и обидно, было так чего-то до ноющей боли в паху жаль, что я скрипнул зубами. Ну, ладно бы какая-нибудь сексапильная эксгибиционистка Шарон Стоун или похотливая сучка Ким Бессинджер в этой сцене снималась - приятно было б посмотреть. Но эта-то, эта-то Джулия - как её там?
– Робертс, с её милым обликом, её добрыми, уже совсем не стервозными глазами, с её простодушным ртом, её невероятным завораживающим открытым смехом - ну зачем, зачем она на такое непотребство согласилась-пошла? Ведь это всё равно как если бы Одри Хепбёрн в "Римских каникулах" начала Грегори Пеку ширинку теребить-расстёгивать...