Дзяпики
Шрифт:
– Ну, хорошо, - сказал Акимов.
– Пошли сдаваться. Только глайдер на всякий случай надо спрятать. Отличная машина. Тоня...
– Я уведу глайдер, Толя. Спрячу в надежном месте, но не очень далеко от Капиков.
– А где мы встретимся?
– спросил ее Акимов.
– Встретимся вечером у Валентины.
– У Валентины?
– Ну да. У Вяльцевой. Она живет на Юрточном переулке, дом семь, квартира шестьдесят восемь. На пятом этаже. А я буду с ней. У нее дочь Оля. Может, Валентине куда нужно сходить. В магазин, в парикмахерскую.
– Да-а, - сказал Акимов.
– Дзяпики. Они, действительно, все
– Пока, Толя?
– Дзяпичка помахала мужчинам рукой. Машина плавно скользнула по траве и исчезла, летя низко над лесом.
– Ну, тронулись?
– сказал Акимов.
– Пошли.
– Интересно. Как мне понравится в новом качестве?
– Будем работать, Анатолий. Что бы ни случилось, а работать надо. Я хороших ребят подберу, которые будут работать не за страх, а за совесть. Им это просто интересно.
Акимов и дзяпик Юрий Вельский неторопливо шли вдоль дороги. Дзяпик начал объяснять Анатолию теорию темпорального поля применительно к путешествиям в будущее. Дорога была вся в рытвинах и ухабах. Бригады строительных рабочих кое-где разравнивали дорожное полотно, но машины, подвозящие гравий, вновь разбивали его, превращая в месиво.
Со вчерашнего дня вокруг многое изменилось. Большинство строителей было в рабочих комбинезонах. Попадались, правда, еще и юбочки из лиан, но они уже явно выходили из моды.
"Что же произошло?
– думал Акимов.
– Что? Или ничего... Ничего не произошло вдруг. Ведь я работал. Работал! Но ничего, кроме работы, меня не интересовало. Очень интересно было работать. Составлять схемы, паять их, настраивать, проводить испытания, писать научные отчеты. И если пять раз в году перед СКБ ломали асфальт, меня это лишь смешило. Ломайте и снова заливайте! А по соседней улице невозможно пройти и в болотных сапогах. Ну и что? Разве меня это касается? Что у меня своей работы нет, что ли? Уж я-то свою работу делаю - будь здоров! И хватит с меня. Изрыгает Разов каскады громких, ничего не значащих слов... Ну и что? Я-то ведь не говорю, я делаю! Творятся вокруг безобразия, расходуются человеческая энергия и мысль зря, тратятся средства и материалы... Ну и что? Я-то ведь работаю! Я чистенький, я умный, я хороший! Я ничем не запятнал свою совесть. Я инженер!"
Красочная табличка-стрела извещала: "Аэропорт. 23 км". Дзяпик в старомодном теперь уже одеянии из травы и перьев копьем с тупым наконечником регулировал уличное движение, то и дело останавливая чем-то не понравившиеся ему машины и протыкая водительские права каменным кинжалом.
Четвертый микрорайон с однообразными до жути и безобразия пятиэтажными домами вырастал перед глазами. Кирпичи, бетонные плиты, доски, глина и песок, сваленные как попало, мокли под дождем в лужах, выползали на проезжую часть дороги и тротуары. Дзяпики-сторожа бойко торговали строительным материалом. За трояк здесь можно было купить все, что угодно. Радостные дзяпики-новоселы с шутками и прибаутками торопливо приобретали здесь материалы для срочного капитального ремонта только что отстроенных квартир.
"Знал ведь все, видел, понимал. Но не мое это дело! Не мое! И не Вяльцева, не Вельского, не Чекина, не Силуэтова! Не троньте нас! Что? Смотрю
– А знаешь что, Юрий, - сказал Акимов.
– Я начинаю чувствовать себя коренным дзяпиком. Все привычно и все знакомо. Сейчас приду на работу, покурю, поговорю о предстоящем чемпионате мира по футболу, снова покурю, припаяю одно сопротивление в схеме электронного зажигания другу из отдела механики, который ни черта не смыслит в электронике, пообедаю, а вечером дуну на танцы или шарахну бутылку водки на ипподроме под забором. Приятно и хорошо. И не надо думать.
– Это затягивает, - согласился Вельский.
– Я так хотел найти центр, из которого кто-то управляет дзяпиками, чтобы доказать, что дзяпиков нельзя пускать в наше время. А теперь уже думаю: стоит ли? Да и есть ли такой центр вообще. Нет, внеземная цивилизация здесь ни при чем.
– Я тоже так думаю. Очень нужно кому-то изобретать нас. Да и слишком сложно.
– Прекрасно, не правда ли?
– Нам нужно работать, Анатолий. Работать на будущее.
– Хорошо, Юрий. Понимаю. А оцепенение мысли я сброшу. Стоит мне только увидеть Ответственное Лицо и Эхразещераза, как я буду готов сражаться с дзяпиками. Но для этого уже придется напрягать волю.
Группа дзяпиков взламывала асфальт, чтобы уложить в землю трубы. А через неделю здесь наверняка будут прокладывать кабель.
"Мы план по валу выполняем!" - неслось из пятидесятиваттных динамиков.
Следы доблестной трудовой деятельности дзяпиков виднелись на каждом шагу. А сколько еще было скрыто от человеческого глаза за толстыми каменными и бетонными стенами организаций, заводов и научно-исследовательских учреждений!
"Очень многое мешало нам, - думал Акимов.
– Многое. Но ведь так было всегда. Трудности роста. То да сё. Нехватка. Спешка. Аврал. Тут вовремя недосмотрели, там напряглись и все исправили. Здесь недоперевыполнили, но зато там перенедовыполнили. А в общем ажур - повод для аплодисментов, премий и наград".
По понтонному мосту, обгоняя ползущие черепашьим шагом автомобили, Акимов и Юрий перебрались на правый берег. На горе виднелись корпуса политехнического института и университета.
"Что тебе нужно, радостный, довольный жизнью дзяпик? Отпуск ли в летний сезон или новую тахту? Что влечет тебя по ухабистой дороге жизни? Чем доволен, милый человек? Человек ли, дзяпик ли... Как найти способ распознать тебя без ошибки? Только нужно ли это? Распознать, включить в реестр... и снова, испытав неземное блаженство от проделанной работы, приняться за старое..."
По улице Школьной, мимо трех девятиэтажных башен, которые строились ускоренным экспериментальным методом по одному этажу в год, но теперь уже были сданы со Знаком качества, естественно, хотя в них не действовали лифты, и попавшие в западню старушки вынуждены были коротать свой век под облаками, не имея возможности спуститься на грешную землю, Акимов и Вельский дошли до проходной СКБ Пространства и Времени.
К удивлению Акимова ему выдали пропуск с фотографией и штампом на ней. Пропуск был очень знаком Анатолию своим немного оборвавшимся углом и сероватой поверхностью бумаги, залоснившейся от многократного прикосновения пальцев.