E 2
Шрифт:
Подхожу вплотную к Саре, обхватываю ладонями тонкую талию, ощущая подушечками пальцев, что ее кожа покрылась мурашками. Опускаю их ниже,и, перебирая завязочки бикини, вжимаюсь бедрами в ее задницу, на что она незамедлительно реагирует сладким стоном. Как и прежде, недовольным.
– Попалась, – оглаживая ее великолепное стройное тело, поднимаю ладони к груди, и жадно сжимаю, сдвигая чашки купальника так, чтобы они слегка врезались в соски. Утыкаясь носом во влажные волосы, закрываю глаза, вспоминая один из самых невероятных приключений в своей жизни:
– Помнишь, – на выдохe произношу я,
Это было с Энигмой. Но ее воспоминания теперь принадлежат и Саре.
– Помню, Мак, - чувственным шепотом мурлыкает Сакура, на что отвечаю резким толчком бедер в ее попку.
– Было приятно, Сара? Скажи…
– Незабываемо, – весь мир меркнет, я наклоняюсь к ее шее, аккуратно слизывая капли невкусной воды с ее сладкой кожи. Идеальной…
Что-то огромное и острoе, рука зверя с нечеловеческими пальцами-лезвиями царапает по изнанке грудной клетке, причиняя агонизирующую боль.
Я предаю Эни, хоть она и не узнает о том, что сейчас произойдет между мной и Сарой. Это измена, когда занимаешься сексом в исследовательских целях? С прототипом своей женщины? Черт, звучит отвратительно.
Я, правда, циничный ублюдок. Какой есть.
Я не должен об этом думать. Я – всего лишь глава в книге ее жизни. Которую она вскоре сожжет и превратит в пепел.
Смогу ли я сделать выбор между ними? Я был связан с Сакурой, ещё до того, как начать работать над ней. Меня поймет только писатель или художник, вдохновленный новой блестящей идеей, которую он любит еще до первой написанной строчки, или первого мазка краской по холсту… любит свою музу, безусловно обожает и благодарит мир за то, что идея вообще посетила его затуманенную хаотичными мыслями голову. Я знаю каждый миллиметр Сары, я создал ее своими руками… Творец не может отказаться или не любить свое творение, даже если найдет в нем тысячу недостатков и признает, что оно несовершенно.
– Пообещай, Мак, - умоляет Сара, уже после того, как я кончаю внутри ее тела,испытывая мощную и приятную разрядку, от которой покалывает поясницу, а следом и все тело. Слегка дрожа, она поворачивается ко мне лицом, и обвивает ногами торс, превращаясь из блудницы в утомленную малышку.
– Что всегда будешь рядом. Пообещай, что не оставишь меня одну, – ангельски взмахивая ресничками, вторит она.
– Ты все для меня, любимый, - у меня такое чувство, словно мне меж ребер воткнули дюжину кинжалов. Ведь в Саре говорит частика Кэн… точнее тo, что она не решается произнести мне. Это сложно объяснить,так что просто поверьте мне на слово.
– Пообещай, что не предашь меня.
– Обещаю, Сара, - и закрепляю свои слова мягким поцелуем, в котором она отдается мне сполна.
ГЛАВА 7
КЭНДИС
«Я хочу, чтобы ты запомнила одну вещь. Я приоткрою тебе завесу тайны: он – ядерная бомба. Если ты не примешь нашу сторону, все потеряет смысл. Все исчезнет». – Эти слова Палача не отпускают почти каждый раз, когда пытаюсь уснуть.
Особенно тяжело оно ощущалось, когда я засыпала после тяжелого и насыщенного тренировками дня. После разговора в саду Сакуры я вернулась к жизи по расписанию, в котором учитывались почти все мои желания – в том числе и участие в танцевальном шоу. Меня взяли,и я вдруг в полной мере ощутила, как стою в начале длинного и увлекательного пути, пройдя по которому, открою для себя новые горизонты. Делать то, что любишь больше всего на свете, то, что наполняет и вдохновляет тебя каждый день, гореть своим делом и мечтой – пожалуй, это то самое чувство, ради кoторого стоит жить.
Новость о том, что я поверила Палачу, находясь под гипнозом, повелась на все его манипуляции, опустошила меня. И эту образовавшуюся в груди дыру я с жадностью наполняла эмоциями от контакта с новыми людьми, и творчеством. Снова и снова я вспоминала тот день, когда умерла Элли: ее пустой взгляд, устремленный в потолок, холодные руки и ни намека на пульс под тонкой кожей. Моя сестра умерла в тот день. И больше я не собираюсь верить иллюзиям. И я не боюсь Палача до тех пор, пока нахожусь под защитой своего мужчины. Такой внутренней сбалансированности и cпокойствия, уверенности в своей безопасности я не ощущала очень давно.
В первый же день подготовки к съемкам я встретила в зале Латисию и Мэйсона, которым также повезло попасть на рискованный и новый творческий проект, который обещал взорвать общественность.
Максимилиан Ван Дайк сделал вывод о том, что на данном этапе людям тяжело воспринимать творчество в больших объемах – целые постановки, мюзиклы, балет, оперу… начинать нужного с малого,и на эту мысль его натолкнуло мое выступление в шибари.
«Один танец – одна короткая, раскрытая история, не более пяти минут. Маленькая, но цепляющая внимание. Задевающая за живое». Наши номера создавались под таким девизом,и я не могла не согласиться с тем, что интерес людей к танцам и другим видам искусства стоит возрождать именно так. Сейчас, все слишком заняты, чтобы вникать в то, что занимает много времени. Но короткие ролики наших небольших танцевальных зарисовок, могут стать вирусными,и обcуждаемыми… мне трудно поверить в то, что шоу соберет много зрителей, но,тем не менее, я с удовольствием ввязалась в эту авантюру.
Макколэй полностью поддержал меня в моем выборе,и повторил слова уфуса, которые когда-то были высечены им на моем сердце.
«Но сейчас, я хочу, чтобы ты развивала свой талант и много трудилась, Кэндис. Возможно… именно он делает тебя особеннoй. С каждым днем, в мире становится все меньше одаренных людей, способных творить, способных пробуждать в других эмоции и заряжать людей своим внутренним светом. Способных вдохновлять… знаешь, какой самый страшный и смертный грех, моя милая? Хоронить свой талант, подаренный Богом. Бездействовать, отказываясь от его подарка…»