Е. Б. Ж
Шрифт:
– Хорошо, Вика, я проработаю этот вопрос, – ответил он тоном подчиненного.
«Ну и правильно, – подумала Вика. – Привыкай, Леня!»
– Держите меня в курсе вашего расследования, – сказала она сухо.
Однако прошло три дня, и ничего не прояснилось. Брежнев ссылался на треклятую «конфиденциальность».
– У наших собратьев по профессии – а в некотором смысле наших конкурентов – свои секреты. И они не хотят ими делиться. Имеют право, согласитесь, Виктория!
– Не соглашусь, – ледяным тоном заявила Вика. – Что значит: не хотят делиться?
– Задача добычи информации различается по степени сложности. В данном случае, помимо обычной секретности, имеется еще и такой нюанс, как игра не по правилам. Следовательно, секретность тут повышенная. Кроме того, вы не учли, что получить данную информацию нужно у собратьев по профессии. То есть у разведчиков! А они умеют не только хорошо выведывать чужие тайны, но и хранить свои, – хмуро ответил Брежнев.
– Тем не менее скрытую камеру подбросили мне, директору. Это означает, что кто-то подозревает именно нас в нелояльных действиях. Как вы сами говорили, Леонид Ильич, честь фирмы дороже всего! А сейчас кто-то – намеренно или искренне заблуждаясь, – пытается ее запятнать!
Вика по-директорски повысила голос, и Брежнев растерянно заморгал.
– Вы тут разведкой занимаетесь или чем? – громогласно продолжала Вика. – Неужели вы не можете вычислить женщину, которая носила на себе это «украшение»? На кого она работала? И снова вопрос: почему в незаконной видеосъемке подозревают МОЮ фирму?!
Вика вошла во вкус настолько, что даже призабыла, что, кроме нее, имеются еще два пайщика. Однако Брежнев ей не возразил, лишь пообещал утроить усилия по поиску виновников данного происшествия – иными словами, кто, зачем и где занимался скрытой съемкой.
Раздраженная, Вика вернулась домой. В крови кипел начальственный гнев. Ей ужасно хотелось найти Лешего и пожаловаться ему и, может быть, даже снова почувствовать себя в плену его рук… Но гордость не позволяла ей ехать на Покровку и ждать там, как бедная сиротка, когда он изволит объявиться. В конце концов, пусть и благодаря Лешему, у нее есть теперь профессиональный детектив, который сможет ей дать профессиональный совет. А Леший – он кто? Бывший учитель французского, продавший свое жилье за ящик водки! Слабый, ни к чему не пригодный мужик, возомнивший к тому же, что Вика его, видите ли, соблазняет!!!
Недавняя обида подхватила ее на свое черное крыло, и Вика еще долго кипятилась, находя для Лешего новые уничижительные определения…
…Когда гнев поостыл, мысли ее снова вернулись к загадочному кулону и нерадивым сотрудникам. Хотя, если честно, то Вика совершенно не представляла, как можно взяться за подобное дело. Это действительно так сложно или Брежнев волынит?
Она позвонила детективу Алексею Кисанову. Тот был занят, но пообещал освободиться через час и предложил Вике подъехать к нему в кабинет.
«Кабинет» оказался на самом деле одной из комнат в его просторной квартире на Смоленской. Впрочем, он выглядел так, как и положено кабинету: стеллажи с папками, сейф, большой письменный стол с компьютером и даже кресло для посетителей.
– Тут могут быть две
– Леня уверен, что в чужих.
– А подкинули вам. Стало быть, тот, кого снимали на эту камеру, – назовем его Объект, – имеет причины считать, что занимается этим фирма «Виктория». Но если ваша фирма не имеет отношения к камере, то это значит, что кто-то нарочно навел Объект на ложный путь. То есть всучил ему дезинформацию. И в таком случае вашему Брежневу действительно очень непросто разузнать, чьи это игры.
– А еще может быть такое, что Брежнев действительно не в курсе, что кто-то из сотрудников ведет свою игру? Вы не представляете, как у нас все разрозненно, разобщено, каждый «сам с усам», и каждый охраняет свои секреты, аки Цербер.
– Представляю. Более того, боюсь, что вы еще многого не знаете о своей фирме. У каждого «разведчика» есть целый ряд нужных людей вне фирмы, так называемые «контакты», с помощью которых он добывает информацию. И личности этих людей он держит в строжайшем секрете… Тем не менее, если один из «разведчиков» левачит, то, скорее, с негласного одобрения начальства, то есть вашего Брежнева. Вспомните дела, известные вам по прессе: обычно если в каком-то административном органе или учебном заведении берут взятки, то обязательно делятся с начальством. И почему? Потому что в случае разоблачения начальство покроет. Расскажите мне о нем поподробнее. Какие у него отношения с остальными?
– У нас вообще приняты простые отношения: все на «ты», по имени. Только вот мы с Брежневым друг другу выкаем… Кстати, он не Брежнев – это я его прозвала за глаза, потому что зовут его Леонид Ильич… Так вот, отношения в фирме простые, без пиетета. Но его уважают, на мой взгляд. Мне кажется, что он всем немножко как добрый папочка. К тому же он старше всех.
– Что еще раз голосует в пользу моего мнения. Он не может не знать, хотя бы в общих чертах, что творится в фирме.
– И ему не нравится, что я стала проявлять инициативу. Ведь фактически директорствует он, а я так, развлекаюсь… Но я сильно втянулась, если честно. И даже иногда стала вспоминать, что директорский статус-то у меня… Лене это явно не нравится. Боится, что я его потесню?
– Вынужден вас огорчить, Вика, – у вас никогда не будет такого авторитета, какой наработал он. И бояться ему нечего. Кстати, откуда он перешел?
– В каком смысле?
– Ну, кем он был в прошлом?
– Не знаю. А что?
– Большинство людей, работающих в конкурентной разведке, – это люди в прошлом из органов. ФСБ, милиция, военная разведка… На предприятиях в отделах «конкурентной разведки» – там еще много людей светских, поскольку разведывание намерений конкурентов является частью маркетинга. А в вашей конторе, я думаю, собрались в основном служивые люди… Вы бы заглянули в их личные дела. Из таких фактов тоже можно сделать кое-какие выводы. Вот, допустим, если ваш Брежнев работал раньше в государственной разведке, то это такой прожженный лис, что ни вам, ни даже мне никогда не докопаться до его секретов.