Е. Б. Ж
Шрифт:
С утречка Вика бухнула, едва ли не с порога:
– Знаете что, Леонид Ильич? Раз вы не справляетесь сами, то я подключу всех наших сотрудников!
«Ход конем». Она не забыла свою вчерашнюю полудремную мысль.
– А кто платить будет, Виктория? У «разведчиков» свои задания, и простой в делах нам обойдется дорого!
Обезоруженная, Вика пошла к Жене. На этот раз она выложила ему все: и историю о кошке с кулоном, и об отпечатках проститутки.
– Вот почему ты меня расспрашивала в прошлый раз о нарушениях… Неприятная история.
– Жек, я права, что на кону репутация фирмы?
– Конечно.
– Значит,
Жека подумал:
– Безусловно, это вопрос чести фирмы, а не твой заказ в личных интересах. Но отрывать всех «разведчиков» от их, как всегда, очень срочных дел тоже было бы неправильным. Ты ведь знаешь, на вопрос: «Когда нужны результаты?» – у нас отвечают: «Вчера»…
– Может, ты сам возьмешься за поиск? Я тебе премию выдам, – улыбнулась она.
– Викуся…
– Что? Тоже нет времени, хочешь сказать?
– Времени никогда нет. Но тут другое… Твоя просьба ставит меня в очень неловкое положение…
Как оказалось, десять лет назад, когда Женя пришел в фирму мальчиком на побегушках, именно Николай Трофимов стал его учителем в профессии «разведчика». За что Женя ему безмерно благодарен. И теперь, даже если Трофимов грешен, то со стороны Жени было бы некрасиво его подставлять… Вдруг вышеозначенная проститутка действительно является его «контактом»?
Вика, однако, сделала из пояснений Жени свой вывод:
– Так, значит, не зря камеру подбросили мне?
– Вик, я сказал «вдруг». Возможно, он действительно завязал с незаконными методами. И эта проститутка вместе с камерой не имеет никакого отношения к нам. Просто, если в конце расследования окажется, что это он, я буду очень скверно себя чувствовать. Между прочим, он на самом деле хороший мужик. Это он только с виду такой бирюк.
– А второй, Плиточников?
– Его я знаю меньше. Он у нас относительно недавно, всего года три. А я, Николай Трофимов, Леня, Миша твой и еще пара человек – мы с основания. Поначалу, когда и законов-то толком не было, все мы баловались такими делами. Но однажды это стало незаконно. И пришлось переучиваться. И Трофимов, на мой взгляд, должен был уже войти в струю, после разборок с Мишей два года назад. Играть в одиночку против собственной фирмы – дело тухлое…
– Жека, что же мне делать? Кого попросить разведать, наши или не наши грешки связаны с этой камерой?
Женя задумался. И думал долго. И был похож, с его есенинской внешностью, на поэта, ищущего рифму.
– Видишь ли, Викуся, если у нас завелась нечистая игра, то любой может оказаться в нее вовлечен. Ты вот по старым делам вычислила Трофимова и Плиточникова, но вдруг это вовсе не они? Эти двое как раз ученые, а новенькие еще не битые, может, именно кто-то из них ввязался в запрещенные игры? Есть и другой нюанс… – раздумчиво произнес Жека. – Ты здесь человек посторонний и чужой, не обижайся. Ты милая, очаровательная, деликатно держишься – мужики отдают тебе должное во многих отношениях, я слышал разговоры… Но если ты поручишь такое дело некоему Игреку, то он, боюсь, твоим обаянием пренебрежет,
– А если кому-то из женщин?
– Тот же расклад, только еще хуже. Уж слишком ты хорошенькая, чтобы они за тебя играли.
– Не за меня! За фирму!!! Это же дело общее для всех!
– Вик, ты что, никогда не работала в коллективе? Понятно… Видишь ли, дело делом, а люди есть люди. Большинство из них ради личных симпатий или антипатий способны спустить под откос любое дело. То есть если Маше нравится Саша, то она побежит ему немедленно докладывать, что ты, такая плохая-сякая-нехорошая, интересуешься его грешками. И Саша быстренько ляжет на дно. Мы эту психологическую особенность членов коллективов учитываем в работе и неплохо используем. Нужно узнать информацию о красивой женщине-руководителе? Найди некрасивую! В восьми случаях из десяти она, вместе с ненавистной ей красулей, заложит и всю свою контору.
– Так что же делать?! – отчаялась Вика.
– Да ты вообще ничего не должна делать, солнце! Скажи Лене, что разговоры о потерянном времени и его дороговизне неуместны, так как на кону репутация нашей фирмы. И перевесь заботу на его голову. Он ведь тоже это понимает. Сам найдет решение, я тебя уверяю. Это он просто перед тобой кочевряжится, не обращай внимания…
Вика послушалась Жеку, в силу чего сообщила Брежневу директорским голосом, что данное дело является приоритетом и не терпит отлагательства в интересах фирмы, посему пусть он подключает к расследованию любых сотрудников по своему усмотрению.
На этот раз Леня возражать не стал, только кивнул.
Пораженная откровениями Жеки, она довольно долго просидела в задумчивости в своем кабинете. Несмотря на отсутствие опыта работы в коллективе, она прекрасно помнила опыт коллектива школьного. Там ведь было то же самое… Всегда находились девчонки-интриганки, крутившие у нее за спиной, дабы настроить хотя бы часть мальчишек против нее. Вика совершенно не представляла, что дурного можно было о ней сказать, – она никого не обижала, обладала характером веселым и добрым. Но они как-то находили. Если Вика на уроке первой поднимала руку, говорили: подлизывается к учителю. Если она о ком-то хорошо отзывалась, говорили: хочет понравиться. Если отзывалась плохо (причем за дело), говорили: стерва…
Ничего, оказывается, не меняется. Ябеды остаются ябедами, интриганы – интриганами, и лишние двадцать, тридцать и далее лет возраста не прибавили новых штрихов к их мировосприятию…
Во многом знании – немалая печаль,Так говорил творец Экклезиаста.Я вовсе не мудрец, но почему так частоМне жаль весь мир и человека жаль? —вспомнилась ей стихотворная строчка Заболоцкого.
«Они оба правы, – мудрец и поэт», – грустно подумала Вика…