Шрифт:
Всё, что он в тот момент смог, это взять прозревшего Глебушку за руку и вывести его с заклятой земли.
К ним кинулись, отстранили друг от друга, колдуна оставили стоять где стоял, а кандидата повлекли к трибуне, смётанной на скорую руку сегодня утром. Тот пытался освободиться, но холуев было слишком много. Весь штаб.
Оказавшись перед микрофоном, опомнившийся от всего сразу Портнягин с содроганием оглядел море голов.
— От нас даже галактики разбегаются… — дождавшись тишины, хрипло выдохнул он.
Скопище
— Всё, что мы делаем, бессмысленно…
Восторженный рёв повторился.
— Мы обречены…
Восторженный рёв.
Наконец после четвёртой или пятой фразы Портнягин не выдержал и, безнадёжно махнув рукой, сошёл на грешную землю, где тут же был подхвачен и упрятан в джип. Толпа ликовала.
— Во как надо! — приплясывая, вопил неподалёку от Ефрема Нехорошева некий баклужинский обыватель средних лет. — Ещё хлеще, чем тогда в кафешке! Это, я понимаю, Президент! Всю правду-матку в двух словах! По-нашески! А чего рассусоливать?..
Огромный серо-серебристый джип двинулся в сторону города, и толпа подалась за ним. У подножия мегалитического столба остались цепенеть Платон Кудесов, кувшиннорылый товарищ Викентий и сам Ефрем.
— А ведь лопухнулись мы с вами, голуби, — удручённо молвил старый колдун.
— Думаешь? — тревожно спросил Платон.
— Да, иногда, — машинально съязвил тот, глядя на бурлящий людской отлив, из которого всплывала временами серебристая крыша джипа. — А хорошо бы почаще…
— Не понимаю, — несколько раздражённо сказал Викентий. — Так он разочаровался в политике или нет?
— Разочаровался, — буркнул чародей. — А толку? Вот если бы народ в нём разочаровался — другое дело! Но весь народ-то на капище не загонишь…
— Ты хочешь сказать… — с запинкой заговорил Платон, — что он даже не подаст в отставку?..
— Какая разница? Подаст, не подаст… Кто у него эту отставку примет?
— Но ничего же не скроешь! Он же молчать не будет!
— Так он и сейчас не молчал…
Платон Кудесов ошалело потряс львиной своей гривой.
— Нет, позволь… Как вообще можно президентствовать, если у тебя аура промыта в корень? Колтуны разошлись, узелки распустились…
— Завьют, заплетут, припудрят… — ворчливо утешил колдун. — Вон их сколько, парикмахеров! Целое Баклужино… Да уж, попал — так попал…
Крякнул, насупился, потом запустил руку в глубокий карман шубейки и достал на свет божий всё ту же многострадальную поллитровку.
— Вы, голуби, как хотите, а я, пожалуй, хлебну…
Волгоград, декабрь 2006 — октябрь 2009
Мгновение ока
Данная
Старший оперуполномоченный Мыльный отличался крайней любознательностью, однако тщательно скрывал от сослуживцев это своё весьма полезное для работы качество. Причина была проста: в босоногом детстве будущего опера дразнили Варварой — в честь незабвенной гражданки, якобы, лишившейся на базаре носа, а ребяческие впечатления, как известно, наиболее глубоки и болезненны.
Неистребимый интерес ко всему новому Мыльный скрывал довольно хитро: скорее выпячивал, чем скрывал, мудро придавая своему любопытству черты скепсиса.
— Во даёт! — цинически всхохотнул он, когда новая, только что установленная программа «Пинкертон» вывела на экран первый десяток подозреваемых. Против каждой фамилии была обозначена в процентах вероятность совершения данным гражданином данного проступка. — Так и поделим, — глумливо сообщил опер неизвестно кому. — Этому — двадцать четыре процента срока, этому — одиннадцать…
А главная прелесть заключалась в том, что преступления-то никакого не было вообще — старший оперуполномоченный его сам придумал. Никто никого не убивал и не грабил вчера в Центральном парке в ноль часов пятнадцать минут местного времени. Тем не менее в списке подозреваемых значились вполне реальные люди. Кое-кого Мыльный, помнится, даже допрашивал когда-то — по другому, естественно, делу.
Круглая тугая физиономия стала вдруг хитрой-хитрой. Тыча в клавиши тупыми толстыми пальцами, любознательный опер набрал собственную фамилию — и скомандовал ввод.
Секунды через четыре компьютер сообщил, что вероятность участия гражданина Мыльного А. М. во вчерашнем (им же самим вымышленном) злодеянии равняется примерно одному проценту.
Угодивший в подозреваемые хмыкнул и, с треском почесав коротко стриженный затылок, проверил за компанию нелюбимого им полковника Непадло. К великому разочарованию старшего оперуполномоченного, против означенной фамилии выскочили жалкие 0,2 процента.
Хотя — понятно. Убийство и грабёж ещё ведь не каждому по губе. Это тебе не генералу задницу лизать…
Тут Мыльного осенило. С сатанинским выражением лица он вновь склонился над клавиатурой. Фамилию начальника, место, время и дату оставил неизменными, а вот деяние сменил. Теперь формулировка была такова: получение взятки от криминальных структур в особо крупных размерах… Нет! В особо крупных — много чести! Сотрём. Просто: получение взятки от криминальных структур…
Ответ последовал почти незамедлительно. Цифра на экране возникла столь внушительная, что Мыльный даже присвистнул. Затем насторожился и вышел из программы, не сохраняя данных. А ещё через пару секунд дверь открылась — и в кабинет ступил полковник Непадло собственной персоной.