Шрифт:
— А наши — это чьи?
— Лично ваши, Ефрем Поликарпович, и наши партийные.
— Так-так… — заинтригованно молвил колдун. — Ну-ка, ну-ка…
— Вы потеряли ученика и друга, а нас угораздило приобрести сильного политического врага.
— Ну так на то они и ученики. Выучатся да упорхнут.
— А друзья?
Колдун насупился, взял с краешка стола так и не опорожненный стаканчик и, осмотрев, поставил обратно.
— Что-то ты, Викентий, не с того конца заходишь…
— Предпочитаете, чтобы я
— Да хотелось бы…
— А вот не дождётесь! — сказал Викентий. — Нет, не потому что угрожать нечем. Есть чем. В господнадзоре сидит наш человек, и он может лишить вас лицензии хоть сегодня. Но какой смысл? Через неделю Портнягин становится Президентом — и лицензию вам вернут в золочёной рамке. Неделю без практики, я думаю, вы продержитесь…
— Продержусь… — кивнул чародей.
— Чем ещё можно вас запугать? Физической расправой?.. Ну вот видите, вы и сами улыбнулись! Угроза вас наверняка не впечатлила, а если мы приведём её в исполнение, то выйдем, согласитесь, полными кретинами. Учинить перед выборами расправу над немощным стариком! Что о нас избиратели подумают?
— Да-а, плохи ваши дела… — соболезнующе молвил Ефрем.
— Вот, — сказал кувшиннорылый. — Потому я и пришёл к вам, Ефрем Поликарпович, так сказать, с чистой душой и открытыми картами. Это, конечно, образно выражаясь. С азартными играми мы тоже боремся…
— Короче, Викентий… — насупив косматые брови, прогудел старый колдун. — Кончай крутить. Что вы там, голуби, затеяли?
Викентий заколебался, но лишь на секунду.
— Секондхендж, — внятно выговорил он, глядя в глаза старику.
— Вона как! — подивился тот. — А ко мне чего пришёл? Неужто за советом?
— Не совсем, Ефрем Поликарпович, — сказал Викентий. — К вам я пришёл не столько за советом, сколько за помощью. Мы прекрасно понимаем, что Глеб Портнягин, сам будучи колдуном, ни за что и близко не подойдёт к этим заклятым местам.
— Ну почему же? — мягко возразил Ефрем. — Раньше он туда полез бы запросто. Из упрямства, из любопытства… А теперь… Да и теперь, пожалуй. Просто некогда ему. Да и не пустит его никто туда. Берегут…
— В том-то и дело, — подтвердил Викентий. — Поэтому остаётся один-единственный вариант. Вот если бы вы, Ефрем Поликарпович, согласились назначить своему бывшему воспитаннику встречу в Секондхендже…
Старый колдун Ефрем Нехорошев долго и внимательно смотрел на кувшиннорылого искусителя.
— Признайтесь, вам ведь тоже приходило в голову нечто подобное, — нисколько не оробев, продолжил тот. — Не зря же вы там были позавчера… Может быть, даже заходили в кольцо камней, — испытующе добавил он.
Старый колдун Ефрем Нехорошев — смотрел.
— Неужто вправду заходили? — ахнул Викентий.
— Позавчера — нет… — чуть помедлив, отозвался чародей. — А вообще заходил, конечно. Было время — сутками
— И-и… что? Никаких последствий?!
— А какие могут быть последствия? Аура, что ли, дыбером встанет? Так она у меня с четырнадцати лет дыбером… без всякого Секондхенджа… Слышь, мил человек! — не выдержав, перебил себя старый колдун. — Может, хоть ты этот стаканчик примешь? Чего он тут, понимаешь, стоит? Ну не обратно же его, согласись, вливать! Или вы и с пьянством тоже боретесь?
— А как же! — с достоинством сказал Викентий, неприязненно отодвигаясь от предложенной ему гранёной мутноватой стопки. — С пьянством — в первую очередь.
— Иэх!.. — укоризненно молвил Ефрем, вот уже в третий раз ставя стаканчик на место.
Моралисты! Прогуляли в детстве урок физики и с тех пор свято убеждены, будто положительное и отрицательное взаимно отталкиваются. Думают, раз ты непьющий и ведёшь здоровый образ жизни, то и музей никогда не ограбишь. В то время как даже малое дитё знает: не изымешь ты полотно из охраняемого зала без ясной головы и хорошей физической подготовки!
Как же они, интересно, собираются строить своё государство — ежели, конечно, к власти придут?
Нет, правда! Разве не с Указа о борьбе с пьянством и алкоголизмом начался распад Советского Союза? Разве не запрет горячительных напитков вверг Америку в пучину преступности, а затем и в Великую депрессию, выкарабкаться из которой удалось лишь после отмены «сухого закона»? А попытки одолеть исламский терроризм так и останутся попытками, пока государственные мужи не поймут, что он прямое следствие трезвого образа жизни, предписанного Магометом.
А началось всё с библейского Хама — того самого, что, обличая бражничество, отца родного не пощадил. И какого отца! Патриарха Ноя, дважды спасшего человечество: первый раз в ковчеге, второй — когда вино придумал…
— Ну, положим, назначу встречу, — раздумчиво заговорил старый колдун. — Положим, придёт… И что?
— Как что? — взволновался Викентий. — Вы же сами не раз высказывались в том смысле, что политика — это порча. Вот и избавьте от неё вашего питомца… Кстати, — насторожился он вдруг. — А почему вы раньше так не сделали?
— Раньше! — с досадой бросил Ефрем. — Когда раньше? Полмесяца назад? Когда Глебушку на массу прошибло?
— Ну да…
— Так полмесяца назад новолуние было! В новолуние размыкало вообще не работает.
— А в полнолуние?
— А в полнолуние — на полную мощь!
Обомлел кувшиннорылый, прикинул. До полнолуния оставалось три дня. Стало быть, есть ещё шанс.
— Я смотрю, старшой-то ваш, — ворчливо заметил колдун, — так книжку и не прочёл.