Эдельвейс
Шрифт:
Шелленбергу было и смешно видеть и осознавать эти слабости своего глубоко гражданского и невоенного шефа, пытавшегося вырядившись в черную форму и высокие сапоги, компенсировать свои комплексы неполноценности перед теми вождями из ближнего окружения фюрера, кто как и сам фюрер – воевали и имели железные кресты.
Поэтому Вальтер Шелленберг практически никогда, подчеркнуто никогда не надевал мундира. И будучи бригадефюрером СС, что соответствовало армейскому званию генерал-майора, Вальтер ездил на службу только в штатском костюме. И когда однажды Гиммлер все же спросил
– Шпион должен быть неприметен, – хитро улыбнувшись сказал Шелленберг, – а начальник шпионов должен быть неприметен вдвойне, чтобы служить примером для подчиненных.
Он хотел еще добавить, мол, – а все эти серебряные витые погончики и дубовые листья в петлицах, это мол мишура для падких до внешнего блеска деревенских дешевок, – НО УДЕРЖАЛСЯ, дабы не дразнить шефа.
А еще Шелленберг очень хорошо понимал, что Гиммлер спит и во сне видит, чтобы свалить ненавидимого им Геринга.
Геринг был ветеран партии.
Он примкнул к движению гораздо раньше Гиммлера.
Он был одним из руководителей Мюнхенского восстания.
Во время восстания он был ранен и потом сидел в тюрьме вместе с Адольфом Гитлером.
И вот теперь Геринг – эта жирная самодовольная свинья морально разлагался, наслаждаясь плодами своего возвышения над иными членами партии.
Построил себе дворец Карингхалле, дворец, какого не было даже у Фридриха Великого! Понацеплял на себя бриллиантовых сабель, свез к себе со всей Европы отобранных у евреев антиквариата и картин…
Нет, будучи крестьянином до мозга костей, Гиммлер не выносил роскоши и не понимал в ней толка. Но он страшно ревновал Геринга к его власти. К его месту рядом с фюрером. Ведь после того, как Гесс улетел в Англию, Геринг стал официальным преемником… А Гиммлер хотел, чтобы официальным преемником был он.
Рейхсфюрер СС Генрих Гиммлер.
И еще, по природе своей деятельности будучи прекрасным аналитиком, Вальтер Шелленберг понимал, что в своей борьбе против Геринга, в борьбе за первое место рядом с фюрером, а потом и… Ведь фюрер не вечен, а Гиммлер моложе Адольфа…
И рейхсфюрер может запросто потом трансформироваться в… в ФЮРЕРА народа и фатерлянда! Так вот, Шелленберг понимал, что в этой борьбе Гиммлера против Геринга – всякое лыко было в строку! То есть, ковыряя под Канариса, Гиммлер ковырял под всех военных, под их неспособность решать вопросы на Восточном фронте. И этот "накат" на военных, был "накатом" и на Геринга.
Шелленберг знал о неудачной попытке своего шефа в очередной раз скомпрометировать Геринга, во время его недавнего посещения Альпийской резиденции фюрера.
Шелленберг знал, что Гиммлер с крестьянской прямотой высказал Гитлеру свое мнение о кретинизме и преступной халатности Геринга в результате которых, Бакинские нефтеприиски русских оказались вне зоны досягаемости
"Подставив Канариса, сорвав его операцию по диверсиям на русских нефтепроводах, мы снова поднимем вопрос о том, что НАМ НИКАК НЕ УДАЕТСЯ ОТРЕЗАТЬ РУССКИХ ОТ СНАБЖЕНИЯ НЕФТЬЮ. Нефть – это вообще самый больной вопрос германской экономики.
И тогда снова всплывет то, что именно Геринг виноват в том, что немецкая авиация НЕ МОЖЕТ долететь до Баку, а вот английская авиация МОЖЕТ долететь до Плоэшти…
Поэтому, подставив Канариса, мы подставим Геринга!" Это был первый тезис в рассуждениях Шелленберга.
Но был еще и второй.
Не менее убийственный.
А может, и более убийственный.
Шелленбергу было известно о недовольстве высших военных некоторыми "политическими злоупотреблениями наци"…
Пока военные роптали только шепотом.
Пока их многое устраивало – война шла успешно, военные были в почете…
Но аристократы и чистоплюи (тут Шелленберг усмехался своим мыслям, потому как и сам был отчасти аристократом и чистоплюем) – аристократы от генералитета уже начинали тихо перешептываться о СВОЕМ видении германского будущего. Германия без НАЦИ. Огромная, великая Германия, но без всей той грязи коричневорубашечников с их концлагерями и открытым оголтелым антисемитизмом.
"Когда война кончится, генералы постараются уничтожить и Партию и СС… И самого фюрера. Заговор военных – это только вопрос времени." И это был второй тезис Шелленберга.
Ведь Гиммлер не самоубийца!
У него ведь развит инстинкт самосохранения!
– Итак, Вальтер, ты предлагаешь скинуть русским информацию о диверсии на Кавказе? – переспросил Гиммлер.
Шелленбергу не нравилась эта манера фамильярного обращения, но что поделаешь! С волками жить – по волчьи выть. Устав СС предписывал обращаться друг к другу без принятых в армии политесов. Здесь в СС перед званием не говорили "герр майор".
Здесь в СС не было "господ". Здесь все были как братья одного монашеского ордена.
– Да, рейхсфюрер, если операция Канариса потерпит фиаско, мы выиграем дважды.
– Одним выстрелом двух вальдшнепов?
– Да, рейхсфюрер, именно так.
Задумавшись, Гиммлер взялся рукою за подбородок и так стоял как бы в прострации глядя в окно, свободною рукой обнимая себя за талию и покачиваясь на носках высоких хромовых сапог.
– Вальтер, здесь надо сделать все очень и очень тонко, – нарушил молчание Гиммлер, – никаким образом эта утечка информации не должна указать на истинный источник.