Эдельвейс
Шрифт:
Я просидела с Дэниэлем на коленях весь вечер. Встретили с ним закат, потом и ночь. Слезы полностью намочили рубашку моего монстра. Внутри было пусто. Там нет теперь души Аники, есть только ягуар. Горе поглотило полностью.
– Что я буду делать без тебя! Как мне жить?! – но вопросы оставались без ответа.
Вдруг тело Дэниэля дрогнуло и засветилось. Я еще сильнее прижала его к себе, не желая отпускать. Вспышка – и тело стало растворяться в воздухе.
– Нет! Нет! Не забирай его! – хватала воздух руками, желая поймать и оставить Дэниэля. Но ничего не вышло.
Меня отбросило в сторону.
– Нет! Нет! – рычала в безмолвную тишину.
Рухнув на колени, увидела меленький цветок. Эдельвейс! Дрожащими руками дотронулась до нежных лепестков и вздрогнула. Всё, что осталось от моего любимого Дэниэля – этот проклятый эдельвейс! Эта звездочка белоснежного цвета, переливающаяся оттенками жемчужины!
– Дэниэль ...
– прошептала цветку и сотряслась в рыданиях.
ГЛАВА 23
Пять дней я не отходила от эдельвейса. Каждый день прокусывала запястье и поливала его кровью. От этого он рос и становился больше.
Слезы вылились все без остатка. Души и сердца больше нет. Меня больше нет! Жгучая пустота съедала изнутри. От горя глаза почернели. Они больше не были изумрудными, желтыми, красными. Они стали черными, мертвыми. Метка тоже стала черной. Это даже не метка, а клеймо, оставленное ею.
Каждый день, встречая рассвет, думала, что произойдет чудо, и он вернется. Но чуда не происходило. Все пять дней я рыдала, обливая цветок горькими слезами. Так хотелось заглянуть в холодные любимые голубые глаза, увидеть улыбку, ухмылку на его лице. Прикоснуться к прохладной коже, вдохнуть тонкие нотки освежающего цитруса. Но нет! Дэниэль умер. Он оставил меня в этом проклятом мире одну!
Эдельвейс стал для меня отголоском прошлого. Он частичка моего любимого монстра. И я оберегала его, как могла.
– Я скоро вернусь, – прошептала эдельвейсу, проведя по нежным гладким белоснежным лепесточкам.
Встала и пошла в дом. Открыла тяжелые двери и вошла в холл. На меня уставились все обитатели дома в удивлении: отец, брат, сестра, защитники, Жрецы. Никаких чувств абсолютно не испытывала к этим вампирам. Ни жалости, ни любви, ни дружбы – ничего. Только при взгляде в серые глаза цвета утреннего тумана в теле становилось прохладнее, огонь угасал, но ненадолго.
– Аника, мы рады ...
– начал Эдуард, но я перебила.
– Рады?! – вырвался утробный рык. Я не ожидала такого тона: безжалостного и требовательного. – Чему рады?! – обвела всех черными глазами, умиляясь страху на их лицах. – Боитесь?! – хмыкнула, улыбнувшись.
– Аника, мы просто ...
– начал Вилли, но договорить не дала.
– У нас есть дела! – грозно рыкнула и злорадно улыбнулась. – Где эта тварь?! – спросила, глядя на Анжелику.
– В камере, – быстро ответила сестра, пристально глядя в глаза.
– Аника, что ты ...
– отец бросился ко мне, но я уже пошла в подвал.
Вся толпа двинулась за мной. Секунда – и я в подвале. Ничего не изменилось: сырость, узкий коридор, маленькие горгульи. Гулкие шаги и шорох за спиной нарушили могильную тишину подвала. Подошла к камере и замерла на месте.
В углу сидела Джессика, поджав под себя
– Ты убила его! – грозно рыкнула, подходя ближе.
– Аника, стой! Что ты собираешься делать? – послышался обеспокоенный голос брата.
Я лениво повернулась и осмотрела с ног до головы Эдуарда. Жуткий страх, боль, отчаяние в фиолетовых глазах.
– Ты знал? – яростно шипя, бросила и сжала кулаки.
– Нет.
– Она предательница! Это она, а не Анжелика предала меня! Она убила Дэниэля! – я отчеканила каждое слово, выплевывая их всем собравшимся.
– Что ты собираешься делать?! – желваки заходили ходуном, руки стали трястись, а глаза заблестели.
– Проведу голосование, – едко улыбаясь, хмыкнула и склонила голову набок. – Кто за то, чтобы она умерла быстро, и кто за то, чтобы она умирала медленно и мучительно?! – рыча, опустилась рядом с Джессикой, пристально смотря в полные страхом голубые глаза.
– Ты с ума сошла? – ошарашенный Вилли чуть не подпрыгнул.
Я развернулась и увидела такие же ошарашенные лица всех вампиров. Улыбнулась, показывая клыки, и протянула:
– А вы думали, я с ней буду играть в куклы? Голосуем! – зло посмотрела и подошла к стене, царапая длинными ногтями. – Итак, кто за медленную смерть? – вопросительно уставилась. Руки никто не поднял. – Хорошо, кто за быструю смерть? – поднялись четыре руки: Микаэль, Роман, Сергей и Анжелика.
Я бросила короткую улыбку и прикинула, как лучше ее убить, чтобы получить максимум удовольствия.
– Сергей, - мысленно обратилась, создавая канал только для него, - когда кивну, создай щит, чтобы мне никто не смог помешать.
Сергей слегка кивнул и уставился в пол.
– Твое последнее слово, дорогая Джессика! – улыбаясь, прохрустела пальцами и стала медленно надвигаться.
– Я ненавижу тебя! Ненавидела Дэниэля! Мне не жаль его! – каждое слово острой болью отзывалось внутри. Голубые глаза светились, испуская молнии. Губы скривились в кривой усмешке. – И да, твою жалкую гарпию тоже убила я! – злорадно улыбнулась и рассмеялась.
Внутри все загорелось еще сильнее. Тварь! Как же ненавижу!
– Щит, - бросила Сергею и, почувствовав мерцание в воздухе, бросилась на жертву.
Одним движением руки пробила грудь. Глаза Джессики округлились и ожидающе уставились на меня. Слышались крики, грохот, скрежет недовольных вампиров за пределами щита. В щит били молнии, пытаясь прорвать. Улыбнулась и прошептала:
– Прощай, Джессика! – и вырвала сердце.
Тело безвольно рухнуло на пол. Повернулась к толпе с радостным выражением лица и с презрением бросила сердце на пол. Подняла ногу и раздавила, растирая остатки по полу.