Эдем, Quazar
Шрифт:
– А это – Анна, журналистка, весьма опасная надо признать.
Остин с растерянным видом смотрела на Льва.
– Это же шутка? На вечер не допускаются журналисты…
Парень, почесав лоб, ответил:
– Тут такое дело – в России ограничения на творческих вечерах, да чего уж там, в рамках закона! Быстро стираются, если знать нужных людей… А она лишь до меня докапывается, к слову.
– Хорошо, значит придётся вести себя в рамках приличия. Печально… А так хотелось расслабиться…
Анна поспешно заговорила:
– Думаю, я найду, чем себя занять. Оставляю
Поочерёдно обняв Льва и Остин, журналистка быстро удалилась. Вокалист развел руки в стороны, состроив невинную гримасу на лице. Остин с непринужденным видом произнесла:
– Дальше пары бокалов дело не пойдет.
Лев радостно подхватил:
– Приказ принят, напиться! Выдвигаемся!
Они поднялись на второй этаж. Путь к бару лежал через широкий, светлый коридор, стены которого были украшены десятками картин. Это придавало ощущение некой торжественности, грандиозности не только от помещения, но и от момента. Коридор привёл их в просторное помещение со слегка приглушённым светом. В баре было несколько бильярдных столов, за одним из которых расположилась небольшая компания. В углу протирал рюмки, стоя за бардовой округлой стойкой, седой бармен. Он внимательно разглядывал проходящих людей, словно оценивая каждого. Остин, грациозно расправив плечи и покачивая бёдрами, прошла до высокого стула и с комфортом на нём расположилась. Опираясь локтём на деревянное покрытие стойки, она выжидающе смотрела на Льва, который сел напротив. Бармен молча налил ему виски и прокатил стакан до раскрытой ладони. Следом выдал белую майку.
– Ого, да у тебя всё схвачено…
Лев, быстро накинув майку, ответил:
– Слишком уж я ленивый, да и потом часто оставался в заведениях этого гуру общения.
Бармен смекнул, что пора переходить на английский и с небольшим акцентом обратился к Остин:
– Что вы предпочтёте выпить?
Лев с ухмылкой добавил:
– Всё, лимит его фраз для нас исчерпан.
Остин недоверчиво приподняла брови, бармен кивнул головой в знак согласия, ожидая её ответа.
– Красного вина, пожалуйста, желательно полусладкого.
Заказ был незамедлительно исполнен, после чего Лев чокнулся с Остин, произнося:
– За творчество!
Выпив, он стукнул стакан о стойку. Остин же вернула пустой бокал на исходную позицию. Бармен вновь разлил напитки и отошёл к вновь прибывшим посетителям. Кудрявый подросток отделился от общей массы и, подойдя к музыкантам, с улыбкой, в которой сквозила фальш, произнёс:
– Шикарно! Как же зажгли! Особенно ты, Лев: жёстко закончил своё странное выступление…
Вокалист с ехидной гримасой опустил голову, затем всё-таки выдавил из себя пару слов:
– Малыш, у нас ограничение "18+" на все выступления. Я понимаю, что молодёжь всегда рвётся к запретным плодам, но сейчас позволь нам расслабиться.
– Само собой, сорян, мужик. Ты для меня, как «Face» в мире рока.
Лев, услышав эти слова, ударил себя по лбу, сваливаясь со стула.
Парень с растерянным видом стал удаляться, вытягивая большой палец вверх.
В шутливой манере Лев перевёл Остин обращение
– Абстрагируйся от шуток, хотя бы на пару минут – хочется поговорить без лишнего пафоса.
– Постараюсь спокойно поддерживать беседу. Один вопрос: «насколько твой образ далёк от реальности?»
Остин взглянула в его глаза, с обаятельной улыбкой.
– Сам как считаешь?
– Мне кажется, тебя сдерживают, причём против воли. Многие артисты любят свои золотые цепи.
Девушка перебила его, кивнув головой.
– Смертник смертника разглядит в темноте и за решётчатыми преградами.
Она замолчала, покатывая пустой бокал.
– Знаешь, когда становится плохо, ловлю себя на мысли: «удалось прорваться и взять своё». Твои слова насчёт самореализации невероятно мне помогли.
Остин, посмеиваясь, наигранно повторила его жест, ударяя себя по лбу.
– Ох… Как же стыдно за тот случай… Смесь из виски, травы и цунами дерьмовых эмоций… Мне так хотелось услышать нечто подобное от кого-то, но я понимала – некому сказать эти слова. Поэтому припарковав машину, начинала трансляцию с растёкшимся макияжем и опухшим лицом. Но я рада, что мой запечатленный позор помог тебе.
– С чего же позор? Ты воодушевила людей в тот момент, когда сама иссякла… Благодаря тебе я решился на последний и решающий шаг, необходимый для прорыва. Если бы ты не сделала этого, возможно, я сейчас работал, продавая телефоны, или уже гнил в земельке, олицетворяя собой сплошное недоразумение. Может ты и чувствуешь себя некомфортно от того, что не способна раскрыться на полную сейчас, но ты уже сделала многое. И, уверен, если сбросишь балласт, поднимешься на самый верх.
– Слушай, Джон с друзьями, конечно, часто попадает в разные передряги, но он принял меня в группу…
Лев перебил её, не дав закончить:
– В этом проблема моралистов: считаешь себя обязанным, мол, если бы не Антошка, всё было бы совершенно иначе. Но хрена-с два! Таланты пробиваются наверх, выискивая разные пути. Просто одни дороги гораздо длиннее и тяжелее других.
Бармен наполнил бокал, затем стакан, и сделал предварительный запас в виде шести рюмок и трёх бокалов, вновь отходя к другому концу стойки. Снова выпив, Остин продолжила беседу:
– Пожалуй, ты прав. Хватит с меня измен…
Лев подавился, выплеснув виски на стойку. Бармен быстро вытер лишнее, неодобрительно покачивая головой.
– «Ты в порядке?» – встревожено спросила Остин.
– Пойми меня правильно, мне казалось, на чувака реально много клевещут. Люди пиздецки завистливые, ибо за пару лет вы невероятно поднялись. Но им быть круто во многом лишь благодаря тебе. Я думал, что за всем стоит пресса, раздувая и высасывая из пальца провокационные материалы. Он ведь в открытую сделал тебе предложение… Целое шоу из этого устроил. Ты обломала чувака, но этот факт он смиренно принял. Столько постов затем было о неземной любви к тебе.