Эдем
Шрифт:
Я заставила себя отключиться от всего — не замечать ни ветра, ни пения птиц, ни надоедливых волос, липнувших к блеску на губах. Отключила все, даже мысли. Ум сосредоточился на мишени, и я будто слилась со всем вокруг — ощущала качание полена, натяжение веревки, ее трение о ветку дерева и как все это соотносится с полетом пули. Сделав вдох, я выстрелила. Бекс остановил полено.
— Отлично!
Пуля впилась в дерево парой дюймов выше пули Бекса. Я улыбнулась, а Джаред прижал меня к себе и поцеловал в макушку.
После
Бекс сбежал вниз, перевернул колесо и, широко улыбаясь, поднял вверх большой палец.
— Ты сегодня хорошо поработала, — похвалил меня Джаред.
— Знаю.
Джаред положил ладони по бокам моего живота и сказал:
— Мамочка сегодня была молодцом, правда, Горошинка?
Выждав немного, он продолжил:
— Кажется, все в порядке. Твой пульс и пульс ребенка, давление, дыхание — в норме. Думаю, Горошинка ничего не заметила.
— Значит, мы можем продолжать?
— Да, — согласился Джаред.
Я указала на книгу, зажатую у него под мышкой:
— Ты что-нибудь нашел?
— Кажется, придется ехать в Вунсокет, — без тени улыбки ответил Джаред.
Бекс помог нам загрузить вещи в «эскаладу», помахал рукой и, запрыгнув на мотоцикл, покатил домой к Лиллиан.
Мы поехали на север. Прошло минут двадцать. Джаред молчал. Он уставился прямо вперед и не замечал невероятно яркой летней зелени по сторонам шоссе. А я отдалась созерцанию. Тем временем Джаред мысленно готовился к разговору с отцом Фрэнсисом. Подбирать слова, формулировать вопросы, когда сам не знаешь, чего ищешь, — это раздражает. Я положила руку на подлокотник, и Джаред почти инстинктивно накрыл ее ладонью.
Мой муж был по-прежнему прекрасен, треволнения тех лет, что прошли с момента нашего знакомства, сказались только на его глазах. Он выглядел усталым и встревоженным, но не собирался отступать. Он поднес мою руку к губам и поцеловал, а потом отпустил ее и положил ладонь мне на живот. Казалось, это его немного успокоило.
— Может быть… может быть, ты вообще действуешь неправильно? — предположила я.
— Я весь внимание.
— Что, если ты читаешь не ту книгу? Остановить пророчество уже невозможно. Ты ищешь способ привлечь небеса на нашу сторону?
— Верно.
— Ты не найдешь ответа на вопрос о небесах в книге об аде.
Джаред обдумал мои слова, но ничего не ответил, только кивнул, дав понять, что принял к сведению. Я накрыла его руку своей, и Джаред вернулся к размышлениям.
Мы миновали зубчатую стену. Нас приветствовал Вунсокет. Теперь — к Святой Анне. Церковь окружена желтой лентой. В окнах, прежде украшенных витражами, стекол
Джаред припарковался, и мы поднялись по ступенькам. Попытка войти в дверь не увенчалась успехом, Джаред попробовал открыть еще одну и еще — заперто. Летний ветер трепал пленку, и она громко хлопала. В остальном было тихо; городок будто вымер.
Джаред огляделся и заметил одинокого прохожего.
— Простите, — обратился он к незнакомцу, — эта церковь закрыта?
Мужчина пожал плечами:
— Отец Фрэнсис не открывал ее после взрыва и служб не проводил.
С этими словами прохожий пошел своей дорогой.
Взрыв. Шах и его прихвостни едва не развалили церковь во время нашего последнего «свидания». Святая Анна выглядела теперь так, будто находилась в зоне боевых действий. Кое-что подремонтировали, но Вунсокет уже давно перестал быть бурно развивающимся индустриальным центром. Здешние жители, которые однажды совместными усилиями собрали средства на украшение центра общественной жизни росписями и витражами, теперь были заняты борьбой с экономическим спадом. И вообще, их приоритеты изменились.
Мы подошли к боковому входу в храм. Джаред потянул за ручку двери — результат прежний, заперто.
— Не хочу уезжать, не поговорив с ним, но и вламываться тоже не хочется, — поделился мыслями Джаред.
— Позвони ему.
Только мы отступили от двери, как услышали знакомый голос.
— Стойте! — окликнул нас отец Фрэнсис.
Он появился откуда-то из-за церкви. Быстрым шагом подходя к нам, он кричал:
— Я здесь, парень!
Священник остановился перевести дух:
— Извините меня. Я молился в доме позади церкви. Раньше там была школа.
Он изменился в лице:
— Стыдно сказать, но теперь я чувствую себя спокойнее там.
Джаред взял священника за плечи:
— Я понимаю, отец. Есть такие вещи, на которые невозможно закрыть глаза.
Отец Фрэнсис кивнул и знаком пригласил нас следовать за ним. Мы пошли, потом терпеливо ждали, пока он поднимется по ступенькам к боковым дверям Святой Анны.
Внутри было холодно, сквозило отовсюду. Деревянные скамьи и мраморные статуи были покрыты холстиной. В стенах церкви поселился страх; мне было ясно, почему священник не хочет оставаться тут один.
На нас сверху вниз взирали лица нарисованных ангелов и святых. Я невольно подумала, что вид у них грустный: пока еще они дождутся доброхота, который вернет их дому былое величие.
— Отец, — начала я, доставая из сумочки чековую книжку. — Это я навлекла на вас несчастье. Позвольте мне помочь вам.
Я нацарапала на бланке шестизначное число.
Отец Фрэнсис взял у меня из рук листок:
— Благодарю тебя, дитя мое. Ты даже не представляешь, как сильно мы нуждаемся в помощи.