Эдем
Шрифт:
— Отец, — произнес Джаред, вынимая из-под мышки книгу Шаха.
Глаза священника округлились, и он отвернулся:
— О нет! Нет, нет. Нет. Вы не должны были приносить сюда это!
У меня в ушах зазвенело, звук едва заметно усиливался, напоминая панический шепот. Оглядевшись, я никого не обнаружила. В церкви находились только мы да несколько сотен людей, нарисованных на стенах и сводах.
Я подняла взгляд. В сцене, где Бог изгоняет восставших ангелов, художник изобразил отверженных так, что они как будто выпадали из картины, сыпались прямо с потолка. Я посмотрела на другую фреску: моряков несет по штормовому
Я зажмурилась, заткнула уши. Вопли стали такими громкими, что я уже не различала отдельных голосов, осталась только паника — всеобщая, неудержимая паника.
Джаред прикоснулся пальцами к моей руке:
— Нина?
В один миг все прекратилось. Я открыла глаза и огляделась. Это сумасшествие — вот что первым делом пришло мне на ум.
Однако отец Фрэнсис понимающе качал головой:
— Я иногда тоже не могу это выносить — слишком громко.
Пребывая в замешательстве, я обводила взглядом нарисованные на стенах лица.
Священник посмотрел на книгу, а потом на Джареда:
— Это не должно здесь находиться.
— Но мне все равно нужна ваша помощь, отец.
— Я уже сделал все, что мог.
Джаред покачал головой:
— Простите, но я не могу с этим согласиться.
Отец Фрэнсис ушел куда-то в дальнюю часть церкви. Джаред потащил меня следом. Мы быстрым шагом дошли до покоев священника, и он первым делом налил себе выпить. Опрокинул стопку и трясущимися руками налил еще; горлышко бутылки звякало о край стакана.
Священник прикрыл глаза и проглотил новую порцию янтарной жидкости. Стакан выпал у него из рук и разбился о пол. Несколько крупных осколков отскочили прямо мне под ноги. Мгновение я пристально смотрела на них, а потом произнесла, поднимая взгляд:
— Отец. Скоро все закончится. Я знаю, вы сильно напуганы, но мы вот-вот вернем книгу.
— В храм Гроба Господня? — хмуро спросил священник.
— Да, — ответила я, прикоснулась к его руке, и он накрыл мою руку своей.
— Вы этого не сделаете, — печально сказал он.
Джаред недовольно переступил с ноги на ногу:
— Давайте разберемся в ситуации. Я прошу вас только об одном: попытаться еще раз все обдумать, чтобы найти выход. Сидеть сложа руки и ждать, пока родится ребенок и небеса вступят в игру, — это, конечно, не единственное возможное решение.
Священник пренебрежительно мотнул головой:
— Мы проверили каждую строчку. Там ничего нет.
— Попробуем еще раз. Прошу вас. Прежде чем я повезу жену и неродившегося ребенка в Иерусалим, мне нужно убедиться, что другого выбора нет.
Отец Фрэнсис глянул на кожаный переплет и вздохнул.
— Ладно, ладно. — Он надел очки с круглыми стеклами и посмотрел на нас поверх них. — После этого вы уйдете и никогда больше не появитесь с этой вещью в доме Божьем.
— Даю слово, — сказал Джаред.
Священник принес еще один стул и вместе с Джаредом углубился в изучение книги. В комнате стало холодно. Я обхватила себя руками. Другие знали, что мы здесь и книга у нас. Джаред давно ничему не удивлялся; он невозмутимо обсуждал с отцом Фрэнсисом разные отрывки текста. Когда святой отец ухватывал суть, то переходил к предсказанию, изложенному на других страницах,
Минуты перетекали в часы, а они все повторяли слова пророчества на разные лады, так что в конце концов стало казаться, будто они заучивают стихи, а не беседуют. В углах заколоченных оконных проемов забрезжил тусклый свет. Уже утро. Мы провели в Вунсокете всю ночь, а у меня даже веки не отяжелели.
Джаред в первый раз отвлекся от книги, потому что я заерзала на стуле.
— Проголодалась? — спросил он так, будто только что вспомнил о моем присутствии.
— Дохожу до кондиции, — ответила я, кладя подбородок на кулак.
Джаред швырнул книгу через всю комнату. Она врезалась в стену и с глухим стуком шлепнулась на пол. Несмотря на почтенный возраст, ни один лист не выпал из переплета.
Я встала и пошла на маленькую кухоньку, взяла стакан и открыла кран. Тут только я начала чувствовать усталость во всем теле, да и нервы были измотаны от царившего в комнате священника напряжения. На столе лежал экземпляр Библии короля Якова. Корешок был истерт настолько сильно, что от него почти ничего не осталось, и книга скособочилась — ей было трудно без поддержки «позвоночника» сохранять форму параллелепипеда. Я откинула обложку и пролистала кончиками пальцев несколько страниц.
— Надо накормить тебя чем-нибудь, — сказал Джаред.
— А что говорит об этом ваша Библия? — обратилась я к священнику.
Отец Фрэнсис немного подумал:
— Ну, в ней нет собственной версии последних дней. Говорится о женщине с ребенком.
— Я говорила Джареду, что мы не там ищем. Если ответа нет в Библии ада, почему бы не заглянуть в Библию небес?
Священник пожал плечами.
— Это разумно. — Он подошел к столу и взял книгу. — Стоит попробовать. Библия на треть состоит из пророчеств.
Я предложила Джареду свой стакан, он сделал глоток воды и вернул стакан мне, сопроводив поцелуем в щеку. Потом мужчины вернулись на свои места, на этот раз открыв Библию неба.
Отец Фрэнсис перелистнул страницы:
— Начнем с тех мест, где говорится о женщинах с детьми в последние дни.
Джаред кивнул и стал ждать, пока священник найдет первый подходящий отрывок. Они поговорили о трубном гласе, потом о печатях. Я представила себе ангелов, вскрывающих запечатанные сургучом конверты, как делают знаменитости на вручении премий. Потом речь зашла о драконе и женщине с ребенком. Я попыталась отключиться, потому что слушать было страшно. Однако такая роскошь — забыть о зловещем пророчестве — оказалась мне не по карману. За последние два года со мной чего только не происходило, так что я доподлинно знала: пророчества очень часто сбываются. Мне хотелось с криком убежать, и единственной защитой было просто не вникать в смысл слов. Священник среди прочих рассуждений вворачивал объяснения буквальных значений и символические интерпретации, отчего я невольно вздрагивала. Не могу сказать точно, что было причиной: усталость, мое твердое намерение не слушать разговор или то, что беседа мужчин была выше моего понимания. В любом случае беременность и общая усталость привели меня в весьма раздраженное состояние.