Эдем
Шрифт:
— Я подошла к каюте. — Викки опустила глаза и почувствовала, что заливается краской. — Там Эва. Она… Она не одна.
— Чёрт её подери, — сердито проговорил Майкл и положил ладонь на локоть жены.
Они молча прогуливались, Викки слегка дрожала от сырого ночного холода.
— Замёрзла? — заботливо спросил он. Потом, поколебавшись, продолжил:
— У меня есть шампанское. Давай спустимся и выпьем. Оно тебя согреет. — В глазах Майкла полыхнул такой огонь, что сердце девушки бешено заколотилось.
— Пойдём, —
Из приличия не закрыв дверь, Майкл наполнил бокал сначала для Викки, потом для себя. Сидя в уютном кресле напротив Майкла, Викки убеждала себя, что нет ничего предосудительного, что находится здесь. Они женаты. Никто не знал, что брак всего лишь фикция. Слово и ничего больше.
— Выпей, — мягко произнёс Майкл. — Это убережёт от простуды. — В тёмных глазах мужа читается восхищение, как будто видит её впервые, что будоражит кровь. — Прошу прощения за Эву, в Европе у неё была бурная жизнь. Думаю, ей доставляет наслаждение насмехаться над условностями, но как она посмела выставить тебя, словно вещь!
— Майкл, может быть, в Эдеме она изменится, — Викки попыталась приободрить его.
— Ты не знаешь Эву, — напряжённо произнёс он, — Не знаешь всего зла, что сидит в ней.
Мужчины протянул руку, чтобы взять у жены бокал, и их пальцы соприкоснулись. По телу Викки пробежала странная волна. Майкл взял её ладонь и поднёс к губам.
— Ты прекрасна, Викки, — прошептал он, глаза пылают чем-то невиданным прежде. — Прекрасна.
— Майкл… — лёгкая дрожь пробежала по телу, когда муж поднялся и, приблизившись, остановился перед ней. Он наклонился, и губы приблизились к губам.
Викки подняла голову. Женские руки обвили его плечи, когда он нежно поднял её с кресла.
Никто никогда не обращался с ней так. Мужские руки коснулись плеч, стаскивая одежду к талии. Никто и никогда не касался так.
Майкл взял жену на руки, и понёс к узкой, низкой койке.
— Ты прекрасна, Викки, — шептал он, — так прекрасна…
Несмотря на слабый свет лампы, Викки закрыла глаза, желая только чувствовать, ощущать. Тело инстинктивно отвечает, извиваясь под мужскими руками, разгорячёнными губами. И она, никогда не знавшая мужчину, желает его с непреодолимой силой. Она ждёт, сердце заколотилось, когда он приподнялся над ней.
После она тихо лежала, по лицу катились слёзы, не в силах передать словами всю прелесть пережитого. Но Майкл поднялся и с упрёком, от которого покоробило, произнёс:
— Викки, мне следовало держать себя в руках, — голос звучит подавленно. — После всего, что рассказал. Все мои обещания! Викки, пожалуйста, прости меня.
— Тебе не за что просить прощения, Майкл, — прошептала она. Они женаты. Это их право.
— Клянусь, больше это не повторится. Викки, ты не уйдёшь? Ты поедешь со мной в Эдем?
— Я поеду с тобой в Эдем, — прошептала
6
Порт Нового Орлеана покорил красками, ритмом жизни и особенным, волнующим ароматом. У протянувшейся на несколько миль пристани стояли корабли, ветер шевелил флаги всех стран; на палубах высокими штабелями лежали товары, и казалось, что суда вот-вот потонут под тяжестью груза. Всюду громоздились кипы хлопка, сваленные в пирамиды. Викки вспомнила, как Майкл рассказывал об увлечении Юга хлопком, что его и беспокоило.
Майкл помог Эве и Викки сойти по сходням вниз, отыскивая взглядом экипаж, что должен отвезти в Эдем. Викки с удивлением рассматривала покрытые белой жестью хибары, в которых ютятся магазины, бесконечные ряды винных лавок, у которых уже выстроились в очередь клиенты, лотки с устрицами, фруктами и цветами. Слепые музыканты мучают скрипки, пытаясь получить несколько центов и конкурируя с азартными ребятишками, сортирующими руду, и негритянками с цветастыми платками на головах, прохаживающимися в толпе с корзинами, где в кофейниках плещется ароматный кофе.
Оглушающий шум и гам, пожалуй, сильнее, чем в верхней части Бродвея. По улицам с грохотом проносятся подводы, люди вопят во всю мощь лёгких, и в крике такая радость, которую нельзя не почувствовать, несмотря на звучащие на множестве языков ругательства и проклятия.
— Вон Сет, — отвлёк Майкл, обратив внимание дам на сверкающий от солнца чёрный экипаж. На козлах восседает седой негр, с гладким, лишённым морщин и добродушным лицом. Он неторопливо перелистывал страницы книги. — Он любит показывать, что может читать старый псалтырь, — улыбнулся Майкл.
Страх с новой силой охватил Викки. С трудом подавила желание убежать на пароход и спрятаться в тиши тихой каюты.
— Маста Майкл! — Сет спрыгнул с козел и направился к ним. — Слава Богу, рад видеть, Вы вернуться домой! Ваша мама ждала. — Его улыбка стала шире. — О, мисс Эва! Добро пожаловать домой!
— Сет, это — моя жена, — сказал Майкл и обратился к Викки. — Сет учил меня плавать, ловить рыбу, ездить верхом. И драл задницу, когда я отбивался от рук, — с любовью поддразнил слугу Майкл.
— Добро пожаловать в Луизиану, юная мисси, — сказал Сет с достоинством, но во взгляде старого негра мелькнула насторожённость.
О чём сейчас подумал Сет? Что родители Майкла будут в шоке, когда он представит жену? То, что будет ужасный шок, Викки не сомневалась. И это пугало.
— Через час будем дома, — пообещал Майкл, когда сели в экипаж. Он протянул руку за номером «Пикьюна». — Можешь насладиться пейзажем. Сет поедет вдоль реки, — и углубился в чтение.