Единорог

О'Доннел Питер

— У меня, похоже, не будет возможности еще раз с ними увидеться, — буркнул Далл.

— Она же сказала, что позвонит вам, когда поправится. И можете быть уверены, Вилли Гарвин тоже будет неподалеку. И тогда попросите ее позвонить мне тоже. А пока передайте ей мою безграничную признательность…

— Ладно. — Далл несколько поостыл. — Сделаю. Она еще просила меня передать привет вам и извинения человеку по фамилии Фрейзер.

Министр зашевелился за своим столом, возвращая Тарранта в настоящее. Таррант заметил,

что Селби улыбается ему самым дружеским образом.

— Премьер-министр, несомненно, попросит от вас личного отчета касательно этого дела, — сказал Селби. — Полагаю, мы с вами сможем договориться о характере и содержании нашей бумаги…

Таррант поднялся на ноги. Все получилось, как он и предполагал. Селби совершил промах и теперь хочет, чтобы все осталось шито-крыто. Но Таррант жаждал крови.

Он вспомнил, как Далл говорит о ранах Модести. Он вспомнил, как отреагировал Селби на ее послание. Он вспомнил пробелы в истории ее борьбы. Пробелы, которые приводили его в смятение.

Вспоминая все это, он посмотрел на его превосходительство Роджера Селби.

— Смею вас заверить, господин министр, мой отчет будет точным и подробным, — сказал он.

Прошло почти семь недель после того, как Далл звонил Тарранту из Стамбула. Теперь Таррант выходил из зала прилета танжерского аэропорта. Его ждал Вилли Гарвин и «мерседес».

— Далл тоже здесь, Вилли? — спросил Таррант, когда машина плавно тронулась с места.

— Прилетел сегодня утром из Штатов, сэр Джи. Модести надеется, что вы сможете погостить у нас несколько дней. Места хватит всем…

— А как Люсиль? — осторожно спросил Таррант.

— Видите ли, — Вилли пожал плечами, — получилось так, что, когда все осталось позади, она не пришла в восторг от нас с Модести. Я попросил Далла помочь, и он устроил для нее медицинский консилиум еще там, в Стамбуле. Психиатры вынесли вердикт: мы плохо сочетаемся друг с другом. — Вилли сокрушенно почесал в затылке. — В общем, он забрал ее в Штаты и нашел семью, которая взяла ее к себе…

— Вы не возражали?

— Нет. Так лучше. Мы с Принцессой для нее теперь пустое место. Может, так оно всегда и было. Таррант кивнул.

— А что Модести? — спросил он.

— Порядок. Выглядит на миллион долларов.

— Насколько я понимаю, ей пришлось несладко.

— Да, дельце получилось крутое. — Вилли говорил без обиды или сожаления. Просто давал профессиональную оценку. — Вообще-то у нас простых дел почти не бывает, но тут пришлось жонглировать с завязанными глазами и без помощи рук. Мы никак не могли перехватить инициативу, пока не поняли, что Люсиль у них там, во дворце.

— Но до этого вы ухитрились послать нам сообщение?

— Да, — совершенно спокойно отозвался Вилли. — Это нам удалось обстряпать.

— Недавно мы допрашивали человека на фамилии Картер, —

сказал Таррант. — Он был из числа тех, кого забрали из дворца и депортировали после того, как вы погубили их операцию. Теперь я знаю, как Модести сражалась с Близнецами. И я знаю, что случилось с ней потом.

Вилли Гарвин свернул на обочину и притормозил, затем выключил мотор и обернулся к Тарранту.

— — Ну и что? — сказал он, слегка приподнимая брови. — Что вы хотите этим сказать?

— Я чувствую свою ответственность, — отозвался Таррант, и лицо его напряглось. — Вы меня прекрасно понимаете…

— Не уверен. За все эти годы вы посылали на задания массу народа. И одни вообще не вернулись, а другие хоть и вернулись, но сильно побитыми. Короче, волноваться и переживать для вас — большая роскошь.

— Верно, — кивнул Таррант. — С годами у меня вырос прочный панцирь, и я научился вычеркивать фамилии из списка твердой рукой. Но Модести не входит в число моих агентов.

Для меня это что-то очень и очень дорогое и редкое… Я высоко ценю ее дружбу… — Он говорил странным голосом, смотрел вдаль, и на щеках его вдруг заиграл румянец. — Может, я слишком старомоден, но после всего случившегося мне сейчас будет очень нелегко посмотреть ей в глаза.

— У вас не будет проблем, — просто сказал Вилли, закуривая. — Она об этом позаботится. Дело оказалось чертовски трудное, но вы тут ни при чем. И я тоже ничего не мог поделать. Модести с самого начала сама объявила игру — только так она надеялась выиграть. И неважно, что там нарассказал вам Картер. Если она сможет позабыть это, то уж вы тем более…

— Она в состоянии забыть это, Вилли? А вы? Вилли затянулся и задумчиво ответил:

— Мы, конечно, будем помнить это — как помним и все остальное… Помним плохое и хорошее. Но все это уже не имеет никакого значения. Пули, ножи, раны, переломы — у нас всего этого было предостаточно. — Он поднял руку с извилистым шрамом. — Вот тут один тип пытался вырезать свой инициал. Раскаленным железом. Но все это случилось не со мной. А с Вилли Гарвином, которому пришлось быть там в свое время. И Принцесса — недавно она прошла через черт знает что. Но теперь все позади. И она тоже будет вспоминать об этом так, словно это случилось с некоей Модести Блейз в далеком Афганистане…

— Вы как-то слишком легко относитесь к подобным вещам, — сказал Таррант с внезапным раздражением. — Господи, если бы сейчас скинуть лет двадцать пять и попадись мне в руки те самые мерзавцы… — Он замолчал и беспомощно развел руками, не желая воплощать свои бурные чувства в бесцветные слова.

— Можете не беспокоиться, сэр Джи, — холодно заметил Вилли. — Они уже попались мне. — Он завел мотор, и машина двинулась дальше.

— Даллу известно обо всем этом? — спросил Таррант несколько минут спустя.