Единорог
Шрифт:
Вся беда в том, что я теряюсь в таких ситуациях. Будь мне противно, я не смогла бы от смущения даже отодвинуться от него. Правда, противно мне не было. Самое странно то, что он мне нравился, понравился с самого начала. Есть в нем что-то — что не выразить словами. Нет, вовсе не привлекательность, а — не знаю, не знаю. Одновре-менно что-то детское и старческое, умудренность жизнью и непосредственность. Не знаю. Он похож чем-то на животное: ведь животные мудры, они знаю то, чего не знаем мы, и в то же время — души их так неразвиты и наивны, как души еще не рожденных младенцев. Вот ведь какая штука. Я встретила парня,
А он ко мне наклонился и говорит:
— Что-то ты скучаешь, тезка. Выпьем? Давай выпьем. Что тебе налить, белого или красного?
Язык у него не заплетался, но интонации были какие-то пьяные — как будто бы напился не он, а только его интонации.
— Белого, — сказала я.
— Может, водки? Хорошая водка, мягкая? Давай водки?
От водки я отказалась. Он налил мне бокал желтоватого вина, себе плеснул вод-ки. Мы выпили. Он стал отщипывать виноград от грозди, которую я держала в руке. В его позе, в том, как он сидел, покачиваясь на стуле, было что-то пьяное и веселое. Во-обще-то я терпеть не могу пьяных, но в этот раз мне было просто смешно — и немного грустно. Уж сама не знаю, почему.
Мы не разговаривали. Оглушительно играла музыка. Он спросил только, чем я занимаюсь. Я сказала, что учусь в университете. Он заставил меня выпить еще бокал, а уж сколько он выпил сам, я просто не представляю. Он постоянно подливал себе — еще и еще. Виноград закончился. Валера встал и потянул меня за руку.
— Пошли потанцуем, тезка. Идем-идем.
Я не стала вырываться и пошла. Мы стали танцевать. Вообще-то, он совсем не-высокий, если и выше меня, то на пару сантиметров, и глаза наши оказались на одном уровне. Кожа у него так натянута, что уголки глаз слегка приподняты. Руки у него были страшно горячие. Мы едва не соприкасались носами. Смущение накатывало на меня волнами. Танцевали мы долго, и медленные танцы, и быстрые, он все не отпускал меня, а потом его позвали курить, и он ушел.
Я села на диван, и ко мне подошел Саша, устроился рядышком.
— Что, Валерка к тебе клеится? Сказать ему?
— Что сказать? — не поняла я.
— Ну, чтобы не лез.
— Не надо, — сказала я. Почти испугалась.
Саша усмехнулся и посмотрел на меня искоса.
— Понравился?
— Он, что, женат?
— Нет.
— А в чем тогда дело?
— Ну, просто я же вижу, он уже под градусом. И от тебя прям не отходит. Вот я и подумал, может, тебя уже спасать надо?
— Саш, — сказала я, — я и сама могу спастись. Ясно?
Это я, конечно, преувеличивала. Никогда сроду я никого не могла отшить.
— Чем он занимается, твой Валера?
— Бизнесом. Большим бизнесом, — и посмотрел на меня, — крутые деньги, крутые связи.
— Ты меня предупреждаешь, что ли?
— Что ты! Я Валерку хвалю. У него действительно серьезный бизнес.
— Серьезный криминал у него, я чувствую.
— С чего ты взяла? — и посмотрел так на меня.
— Мне так кажется, — сказала я неуверенно.
— Ну, да. Начинал он с криминала, но с него же все начинали, что ты думаешь, Лера, у нас, что, Дикий Запад, чтоб все цивилизовано было? А теперь у Валерки все серьезно, на уровне. Это правда, Лера.
— То
— Валерка мне, можно сказать, жизнь спас. Ясно?
— Ясно, — сказала я.
— Я серьезно.
— Я поняла, — сказала я.
— Ну, давай. Глядишь, срастется у вас.
Хлопнул меня по плечу и ушел. И сразу откуда-то появился Валера, плюхнулся рядом. Спросил отрывисто:
— Нет надоел?
— Нет, — сказала я. Заулыбалась.
— Что тебе Сашка тут про меня наговорил?
— Он спрашивал, не нужно ли сказать тебе, чтоб ты ко мне не лез.
— А ты что?
— Если понадобится, я и сама скажу.
— Ясненько, — пробормотал он.
— Давно ты Сашу знаешь?
— С Афгана, — сказал он.
Не знаю, что я почувствовала, когда услышала это. Удивилась? Да, я удивилась, но как-то не слишком. То, что Саша бывший «афганец», я, конечно, знала. И в нем дей-ствительно есть, чего в обычном моем окружении нет совсем, в обычном моем книжно-заумном окружении. Не знаю даже, что это такое — просто обостренное принятие ре-альности и вместе с этим такое же обостренное непринятие внутренней жизни.
Я задумалась, а Валера смотрел на меня, и в глазах его появился нехороший блеск.
— В чем дело? — спросил он. Зло так спросил.
— Ни в чем, — сказала я.
— Лера!
— Я думала, тебе лет двадцать пять.
Он хмыкнул.
— Мне сорок скоро, — а потом, — Что, староват?
— Да нет, — сказала я, — Так даже лучше. Перебесился.
— По-моему, я еще не начинал, — сказал он задумчиво.
Я прыснула. Валера тоже улыбнулся, но не по-настоящему, а так, немного.
— Ты домой еще не собираешься? — спросил он.
— А что?
— Нет, просто спрашиваю.
— Да, вообще-то. Поздно уже.
— Я тебя провожу, ладно?
Я посмотрела на него, не выдержала, засмеялась.
— Что?
— Ничего. Извини.
— В чем дело?
— Валер, я живу этажом выше. Прямо над этой квартирой.
— Серьезно?
— Угу.
— А жаль, — сказал он, — Представляешь, как бы я тебя провожал по ночному го-роду….
– потом подумал, — Вообще-то я на машине. Ладно, я тебя по лестнице прово-жу.
И взял меня за руку — обеими своими руками. Смешно, ведь абсолютно чужой и практически незнакомый человек, а так было приятно. Наверное, у людей все-таки есть какая-то совместимость — не по духу, а именно телесная совместимость. К иным людям ведь и прикоснуться неприятно, а тут…. Странная штука — жизнь, как ни крути, ох, ка-кая странная.
— Идем, — сказал Валера.
Похлопал по моей руке и поднялся с дивана.
Мы вышли в прихожую. Валера крикнул Саше, что мы уходим, и отпер дверь.
— Подожди, не беги, — сказал Валера мне в спину.
— Ты бы накинул хоть что-нибудь. Холодно же.
— Лер….
— Мм?
— Давай сходим куда-нибудь?
— Сейчас?
— Нет. Завтра. Давай?
— Хорошо, — сказала я, — А куда?
— Ты хочешь куда-нибудь? Ну, в определенное место?
— Да нет. Мне все равно.
По лестнице мы поднялись быстро, остановились у моей двери. Я как-то расте-рялась. Не знаю, может, он ждал, что я приглашу его зайти, но мне это, честно говоря, вообще в голову пришло только сейчас — что он мог ждать такого от меня. Я, в сущно-сти, слишком невинная девочка, точнее, идиотски наивная.