Единственная для Барса

Углицкая Алина

Кирилл покрылся испариной. Его яички подтянулись, основание члена заныло. Кровь зашумела в ушах.

Словно чувствуя его состояние, брюнетка откинула голову и прерывисто задышала.

Над толпой пронесся восторженный вой. На сцену к ногам стриптизерши полетели купюры.

– Давай! Давай! – ревела толпа. – О, да, детка, я хочу тебя! – подвыпившие мужики в животном угаре скандировали слова песни. – Дай мне свою сладкую попку, я покажу, как надо любить!

С последними аккордами песни брюнетка содрогнулась всем телом. Было неясно, то ли она действительно довела

себя до оргазма на глазах у толпы, то ли это было актерской игрой. Она упала на руки и замерла, стоя на четвереньках. Длинные волосы закрыли ее лицо.

Чертыхнувшись, Кирилл осмотрелся.

– Месье желает заказать приватный танец? – тут же подскочил администратор, чей акцент выдавал в нем француза.

– И номер.

Этого намека оказалось вполне достаточно.

Француз поиграл бровями:

– Месье предпочитает блондинок? Брюнеток? Постарше?..

– Эту, – оборвал Кир и указал на сцену.

– О, месье знает толк в женщинах. Это наша восходящая звезда Лола Альмаре. Очень горячая девочка. – Обжегшись о бесстрастный взгляд клиента, француз на секунду осекся, потом заговорил деловым тоном: – Прошу за мной. Я провожу вас в Бархатную комнату.

Глава 20

В Бархатной комнате расторопный персонал уже успел накрыть столик на одного. Бутылка хорошего коньяка, тарелка с сырной нарезкой, пара розеток с орешками и маслинами. Все это входило в стоимость номера.

Усевшись в единственное кресло, стоявшее в центре комнаты рядом со столиком, Стромов кинул в рот пару маслин и огляделся. Пить больше не тянуло, наоборот, сейчас Кириллу, как никогда, хотелось иметь ясный рассудок.

Неожиданно верхний свет мигнул и погас. Остались гореть только фиолетовые бра на стенах. И в их необычном свете Кирилл увидел брюнетку, проскользнувшую в двери. На этот раз на ней был костюм кошки: высокие сапоги из лайки, кожаный корсет, такие же шортики с пушистым хвостом и черный газовый шарф на шее в виде банта. На лице – соответствующий макияж.

Стромов хмыкнул, разглядывая ее.

Вся одежда стриптизерши держалась на завязках и кнопках, и могла быть сорвана одним точным движением.

Соблазнительно покачивая бедрами, девушка прошла в комнату. Остановилась в двух шагах от кресла, разглядывая клиента. Он был очень хорош собой, она даже на секунду призадумалась: может, это какой-нибудь киноактер?

Но вот мужчина откинул волосы, закрывавшие часть лица, и танцовщица вздрогнула. В ее глазах мелькнуло невольное отвращение.

Кирилл усмехнулся. Холодно. Краешком рта.

Они все пугались в первый момент. Ни одна не могла скрыть истинных чувств.

– Подойди, – он поманил ее пальцем.

Девушка выдохнула, беря себя в руки. Шагнула к мужчине. В конце концов, он просто клиент, он платит ей деньги, и ее дело – танцевать для него.

– Физический контакт оплачивается отдельно, – хриплым контральто проговорила она.

– Да? – он с интересом взглянул на нее. – И сколько стоит твой рот?

– Семьсот кредитов.

А она, похоже, знала себе цену.

Стромов прищурился, изучая брюнетку. Один уголок его рта дернулся вниз.

– Я

подумаю, – произнес он, откидываясь на спинку кресла. – Я хочу, чтобы ты танцевала в маске. Мне не нужно твое лицо.

Девушка исполнила приказ.

Она потянула за край банта, и газовый шарфик легко соскользнул с ее шеи. Пристально глядя в глаза клиенту, она обвязала концы шарфа вокруг лба, оставив ткань свободно спадать на лицо.

– Любой каприз, – раздался из-под импровизированной вуали чувственный шепот. – Я могу начинать?

Стромов оценил результат. Да, то, что надо. Теперь ее черты не будут мешать фантазировать и отвлекать от движений тела.

– Валяй, – он кинул в рот еще одну маслину.

Зазвучала музыка. Медленная, возбуждающая, с вкраплениями латиноамериканских и восточных мотивов. И девушка начала изгибаться в чувственном танце, постепенно освобождаясь от одежды. Изгибала спину, принимала откровенные позы, ласкала себя. И все это под пристальным взглядом мужчины, сидевшего в кресле.

Она привыкла, что на нее смотрят. Привыкла к такому вниманию, к похотливым потным объятиям, к слюнявым губам и членам всевозможных размеров. Но в этом мужчине было что-то пугающее, и это не его шрам. Шрам оттолкнул лишь в первый момент, вызвал естественную реакцию. Но сейчас брюнетке казалось, что она видит в глазах незнакомца настоящую тьму. Его взгляд завораживал: бесстрастный, холодный, без единого проблеска эмоций. Казалось, она танцует перед статуей, а не живым мужчиной.

И это сбивало с толку.

Оставшись в одних трусиках и сапогах, она опустилась на четвереньки и поползла к нему, выгнув спину, точно большая кошка. Забралась на колени.

Стромов, чуть улыбаясь, ждал, что будет дальше.

Оседлав его, девушка начала имитировать половой акт, стараясь, чтобы ее соски касались губ и лица клиента. Она терлась промежностью о его член, стиснутый тканью брюк, желая увидеть и на лице признаки возбуждения.

Но мужчина даже бровью не повел. Хотя его член готов был выпрыгнуть из штанов. Она это знала точно!

– Довольно, – он неожиданно прервал ее вступление. – Займись моим другом.

Брюнетка змеей соскользнула с его коленей. Ловкими пальчиками расстегнула ширинку, и возбужденный член выпрямился во весь рост, точно отпущенная пружина.

Стромов закрыл глаза, когда губы стриптизерши накрыли головку члена. Не потому, что было приятно. А потому, что хотелось хоть на миг забыть о том, кто перед ним, и представить, что это Лика.

Его девочка.

Его сладкая девочка.

Это она сейчас на коленях в одних тоненьких стрингах.

Это ее ротик такой горячий и влажный.

Это ее язычок ласкает его, заставляя сердце биться сильнее и прерываться дыхание.

Он почти наяву видел ее. Он готов был поверить в это видение, принять его за действительность и наслаждаться. Но Зверь… Зверь чувствовал фальшь и он не хотел замены. Ему был нужен оригинал.

Открыв глаза, Кирилл посмотрел на брюнетку. Та с методичностью профессионалки насаживалась ртом на его член. Из набитого рта вырывались притворные стоны. По подбородку текла слюна.