Единственная для Барса
Шрифт:
Это был не вопрос – утверждение.
И Лика, охваченная странным волнением, выложила все, как на духу.
Про отца. Про то, что бросил их с матерью. Про его назойливое внимание. Про то, что не может простить за то, что он сделал. И про то, что последние месяцы он начал буквально заваривать её письмами.
Кир выслушал молча, не перебивая. Дал высказаться. Потом глухо спросил:
– Ты его ненавидишь?
– Нет, – Лика не испытывала ненависти. – Сначала обижалась, пыталась понять, почему он так поступил. А теперь уже все
– Но простить ты его не можешь.
Он снова угадал её чувства.
– Если бы он не отказался от нас, если бы был рядом… – Лика запнулась, чувствуя, как внутри клокочет обида. – Может быть, моя мама не умерла бы так нелепо…
Повисло молчание.
Лика прикрыла трубку рукой и поспешно сделала глоток сока. Нужно было успокоиться, взять себя в руки. Она взрослая и привыкла сама справляться со всем.
Справится и с этим.
– Я думаю, тебе стоит прочитать его письмо, – заговорил Кир после недолгой паузы. – Даже если ты не хочешь общаться с ним, просто узнай, что ему нужно.
– Зачем? – она задала закономерный вопрос.
– Если он так настойчив, возможно, там что-то важное.
Лика невольно взглянула на экран ноута. Там мигало новое входящее сообщение.
Опять от отца.
Девушка протянула руку, собираясь удалить письмо, но последние слова Кира вселили в неё неуверенность. Возможно, в чем-то он прав…
– Я подумаю, – пробормотала она и закрыла ноут.
– Кстати, не спросишь, почему я позвонил?
Странно, только сейчас Лика заметила, что они обращаются друг к другу на "ты". И это произошло так легко и непринужденно, будто они знакомы уже тысячу лет.
– Почему?
– Во сколько тебе нужно быть в части?
– К семи…
– Будь готова в половину седьмого.
– Зачем?
– Подвезу, – в его голосе снова мелькнула насмешка, но на этот раз не обидная, а снисходительная. Словно он говорил с несмышленым ребёнком.
И Лика не стала сопротивляться.
Попрощавшись, она снова села за ноут. Несколько минут смотрела в экран, не решаясь открыть злополучное письмо. Потом все же отважилась.
Глава 3
Когда Борис пришёл к Стромову, на улице уже царили вечерние сумерки. Здесь, в южной части Атлантики, солнце садилось быстро, и день почти за минуты превращался в глубокую ночь.
Войдя в гостиную, Борис моментально уловил резкий запах спиртного. Его человеческого зрения было недостаточно, чтобы разглядеть Кира, сидевшего в темноте.
Борис зашарил рукой по стене, ища выключатель. Гостиную озарил яркий свет.
– Мля! – злобный возглас Стромова раздался из дальнего угла помещения. – Выруби эту хрень!
Борис нажал выключатель. Но тех мгновений, пока горел свет, ему оказалось достаточно, чтобы увидеть главное.
Кир сидел, развалившись на кожаном диванчике, в дальнем углу гостиной. Помятый, всклокоченный, с блуждающим взглядом и опухшим лицом. Рядом валялись пустые
– Что происходит? – Оставив выключатель, Тихомиров на ощупь прошёл к столу и включил небольшой торшер. Теперь, по крайней мере, он мог разглядеть перекошенное гримасой лицо друга.
Очень пьяного друга.
– По какому поводу пьянка?
– Забей, – Стромов сделал ещё глоток. – К делу это не относится. Ты принёс, что я просил?
– Да, вот последний отчёт.
Борис протянул чёрную папку, не забыв окинуть Кира осуждающим взглядом.
Тот поболтал в руке пустую бутылку, заглянул внутрь и небрежным броском отправил её под диван, где лежало уже штук десять её собратьев.
Потом махнул рукой Тихомирову:
– Сам расскажи. Только коротко.
– Ну, если коротко, – Борис присел на соседнее кресло. – У нас на руках уже сорок процентов акций Химнесса. Все куплены через подставных лиц, так что тебя никто не заподозрит. Но Андрулеску зашевелился.
– Чует, старый ублюдок, что под него копают, – губы Стромова растянулись в жестокой усмешке.
– Да, он начал что-то подозревать. Но даже если и выйдет на нас, твое имя ему ни о чем не скажет.
– А я бы хотел, чтоб сказало.
– Рано ещё.
– Рано. Надо дождаться, пока в наших руках окажется контрольный пакет акций.
– И что будет, когда это произойдёт?
– Увидишь, – усмехнувшись, Стромов нашарил у ног непочатую бутылку. – Тебе понравится.
Борис с минуту наблюдал, как тот откупорил пробку и, приложившись к горлышку, начал жадно глотать темную шипучую жидкость. Потом произнёс:
– Кир, давай на чистоту. Я твой друг. Я хочу помочь. Что ты скрываешь?
– Ты о чем? – Стромов ответил невинным взглядом.
– Не придуривайся. Я вижу: что-то случилось. И дело не в Андрулеску, не в акциях и не в твоих планах… – внезапно его осенило. – Дело в этой девчонке, ведь так? Ты с ней сегодня встречался…
Стоило только Борису вспомнить о Лике, как Стромову словно сорвало стоп-кран.
С утробным рычанием он вскочил на ноги и запустил бутылкой в сторону друга. Стеклянный снаряд пронёсся через всю комнату, заставив Бориса отпрянуть, разбился о стену и осыпался вниз стеклянным дождём.
– Помочь? – прорычал Кир, сжимая кулаки. В его глазах, налитых кровью, вспыхнула ярость. – Ты хочешь помочь? И чем же, скажи на милость?
Процедив пару ругательств, он рухнул назад на диван.
Борис пару секунд смотрел на него, потом молча прошёл к бару, взял бутылку обычной воды и налил в стакан. Все так же молча вернулся к дивану. Сунул стакан в руки Стромова.
– На вот, выпей и не ори. Говори, что случилось.
Тот послушно сделал пару глотков. Всплеск ярости исчез так же быстро, как и возник, оставив после себя сосущую пустоту. И в тишине гостиной прозвучал пьяный смех Стромова, полный горечи: