Единственная

Хенке Ширл

Она ощутила, как в легкую выпуклость мягкого живота упруго упирается его отвердевший член.

— Отдай мне мыло, — прерывисто дыша, сказала она.

Повторяя его движения, она намылила руки и принялась за его волосы и лицо, затем взяла тряпку и смыла, когда он попросил не заливать ему глаза пеной.

— Я хочу видеть, что мы делаем.

Она продолжила методическое обмывание, втирая мыло в его тело небольшими круговыми движениями, отчего вскоре на волосах груди образовалась ажурная картинка из пены. Когда ее руки добрались до его затвердевшего жезла

и начали его обмывать, коварно поглаживая пальцами, сжимая ладонями, он закинул голову назад и сжал зубы, выругавшись про себя от наслаждения.

Колин ответил тем же, опустив руки к рыжеватым волоскам между ног, добравшись до набухших губ и поглаживая их, пока она со стоном не произнесла его имя. Через несколько минут они оба, покрытые пеной с ног до головы, терлись друг о друга, скользя, ласкали и обтирали друг друга. Дыхание их стало тяжелым и прерывистым, странно контрастируя с медленными и деликатными движениями рук и тел.

Наконец дрожащими руками Колин нащупал стоящий рядом с чаном ковш для ополаскивания и вылил воду на плечи Мэгги.

— Я больше не могу ждать, — хрипло сказал он, поливая ее чистой водой. Затем он принялся за себя, выливая холодную воду на голову и позволяя ей стекать вниз, по телу.

Мэгги наблюдала за стекающими ручейками, пальцами провожая их по груди и плоскому животу, пока опять ее руки не сжали его фаллос.

— Я думаю, ты уже достаточно чистый. Давай теперь я позабочусь об… ожогах, — прошептала она, улыбаясь ему соблазнительной улыбкой.

— Все ожоги ничто по сравнению с охватившим меня огнем, — сказал он, прерывисто дыша, выбираясь из чана и протягивая к ней руки.

— Колин, мы же мокрые… простыни…

— Они высохнут. Мы их осушим своим огнем! — Он поднял ее на руки, отнес и положил на постель и погрузился в ее распахнутые объятия. Лежа под ним и слыша, как ее сердце бьется в такт с его, она ощутила сладкое чувство возвращения домой. Он продолжал удерживать ее в объятиях, несмотря на сжигающую его страсть, пока не ощутил ответного неодолимого желания.

— Ну же, Колин, ну, — попросила она его взять ее. В дальнейшем подбадривании он не нуждался. Приподнявшись на руках и глядя в ее бледное лицо, он глубоко вошел в нее. Она выгнулась навстречу, не сводя своих голубых с его золотых глаз. Он входил, она изгибалась Навстречу. Сначала это было безумное, дикое воссоединение, стремительное и грубое. Он догнал ее, а она вернулась к нему. И теперь им до конца быть вместе.

Эти мысли постепенно одолевали страсть похоти, их ласки становились все нежнее, наполняя нежностью каждый вход и отдачу. Он склонился над ней в длительном поцелуе. Языки противоборствовали и дразнили друг друга, а руки неутомимо изучали тела. Колин перенес вес тела на локти и запустил пальцы в ее волосы.

Мэгги нежно ласкала кожу его спины и понимала, насколько она была близка к потере его — и не только потому, что ушла от него, но и потому, что он мог погибнуть в этом пожаре вместе с Баркером и Стэнли. Но этого не произошло. Ее муж, отец ее ребенка, был жив, здесь, рядом с ней и любил

ее. А ведь все могло быть и по-другому… Она больше не могла сдерживаться.

Колин ощутил, как ее неторопливая нежность вдруг сменилась нетерпением. Он отбросил осторожность, входя в раж, чувствуя ту ярость, с которой отвечает ее тело, извиваясь, содрогаясь, и как со всхлипом она произносит его имя, когда дрожь пошла по ее телу.

Волна освобождения была столь сильна, что Мэгги показалось, будто она взлетела к тем звездам, что мерцали в ночном небе за окном. Бездыханная, она трепетала, вцепившись в него, всеми своими чувствами ощущая экстаз, и тут его фаллос задрожал, выпуская семя где-то так глубоко внутри нее, что, должно быть, коснулся и ребенка которого они уже создали.

Колин откинул голову назад и застонал, содрогаясь в ее сжимающих его рывками бедрах, в оргазме, доводящем почти до безумия. Никогда, ни с одной из женщин не приходилось ему так полно, на каждой стадии воссоединения ощущать такую сладость удовлетворения страсти. Он обмяк на ней, целуя ее лицо и шею в перерывах между судорожными вздохами, вдыхая сладкий мускусный запах ее тела вперемежку с ароматами лилий.

После того как они так недолго полежали, приходя в себя и возвращаясь на землю, он встал с нее, перекатился на спину, не выпуская ее из рук, так что она оказалась сверху.

— Не смей больше оставлять меня, Мэгги. Я без тебя жить не могу. Я и понятия не имел, пока не лишился твоей любви, что за драгоценный дар был мне ниспослан.

Она уткнулась лицом в его плечо и ощутила губами соль кожи, шепча:

— Это ведь я тебя чуть не потеряла — в этом огне. Ох, Колин, если бы ты не выбрался… — Она содрогнулась и крепко обхватила его.

— Я обязан жизнью нашему будущему зятю. Судя по тому, как они смотрят друг на друга, надо побыстрее организовать их свадьбу, — добавил он.

— Прекрасная и здравая мысль, — ответила она, уже зная, что Волк и Иден стали любовниками.

Набравшись мужества, она решила, что сейчас подходящий момент сообщить ему о ребенке.

— Может так получиться, что ты одновременно станешь и дедом и еще раз отцом.

Мэгги ощутила, как он напрягся. Она заставила себя поглядеть ему в глаза.

Колин, глядя ей в лицо, увидал, как искрящиеся надеждой глаза слегка тускнеют в нерешительном ожидании. Она боится моей реакции. Он протянул руку и заправил ей за ухо выбившийся локон.

— Ты уверена?

— Я поверить не могла, но доктор Торрес подтвердил.

— Я думал, что ты не можешь больше иметь детей, — сказал он, скрывая страх.

— Это чудо, Колин. — Пожалуйста, скажи, любимый, что ты хочешь этого ребенка. — Я была уверена, что после смерти моей дочери я осталась бездетной… но теперь я поняла… возможно, все зависит от любви. — Она сглотнула и вновь уткнулась ему в грудь. — Я всегда чувствовала себя такой грязной, такой запачканной… Я ненавидела свое тело. В то же мгновение, когда уходил очередной клиент, я бросалась отскабливать себя, пытаясь смыть невыносимый позор.