Единство
Шрифт:
Как и ожидал, Зоревар нашел девушку в выложенной камнем-молчуном камере, подавленную и разбитую. С ярко-красным ожогом посреди лба, она забилась в угол, поджав ноги и обняв себя руками.
Отпустив охраняющих камеру церковников «погулять», Зоревар повернул в замочной скважине ключ и зашел в лишенную какой-либо мебели комнату. Стоило их взглядам встретиться, как девушка спрятала лицо на коленях.
— Все в порядке, — Зоревар присел на корточки перед Оникой. Он присутствовал на ее клеймении — это был первый раз, когда церковник
Оника неохотно подняла голову. Длительное пребывание среди молчун-камня давило на нее, но не лишало сил, как всех остальных магов. Куда больше девушку тревожила дальнейшая судьба. Благодаря старику Ульену и тому, что он прочел в ее голове, ее не подозревают в пособничестве мятежникам, но со времен Первого во дворец Берилона не ступала нога ни одного мага, кроме ментальных мастеров. Потеря приближенности к Кристару и дворцовой библиотеке не была Онике на руку. Она решила попробовать снова пробраться во дворец, став невидимкой, и попытаться отыскать что-либо о крошечном жуке Данмиру, но единственная оплошность означала конец. И вероятность ошибки, возвращения на другую ветвь событий, пугала Онику.
— Вставай, хватит здесь сидеть. Или ты думала, что я дам тебе здесь чахнуть до старости? — взяв девушку за плечи, Зоревар поднялся и потянул Онику к выходу из комнаты.
— Почему меня не выгнали сразу после клеймения? — спросила она, оглядываясь на пустынный коридор.
— Твоя дальнейшая участь требовала тщательного рассмотрения, — Зоревар усмехнулся и встряхнул Онику, не желая больше видеть печаль на ее лице. Раз он встрял во всю эту затею, оставалось только быть верным собственной опрометчивости и Кристару, вымотавшему ему все нервы. — Не каждый день одна из служанок дворца оказывается укротителем стихии и спасает жизнь благородной особе.
— Мне жаль, очень жаль, что все так сложилось. Это проклятая сила, и вся моя жизнь была проклята с самого начала.
— Ну-ну, довольно об этом. Все не так уж плохо.
Поднявшись из подвальных помещений, Оника сразу поняла, что Зоревар ведет ее не к выходу из дворца, и недобрые предчувствия закрались в сердце девушки.
— Послушай внимательно, Рони. Ты остаешься во дворце. Не на прежнем месте, но, думаю, тебе понравится.
— Но почему?! — удивление Оники было искренним.
— Так уж получилось, что госпожа Арнора прислушивается ко мне, когда дело касается ее воспитанника. Тебе же неизвестно, что Кристар опять вступился за тебя? Так что не говори мне о проклятии, Рони, ты родилась под счастливой звездой. Немного просящих глаз господина Кристара, чуточку моего красноречия, и тебе позволено и дальше служить Всевидящей Матери. Но ты не должна прибегать к своей силе. Всего один случай укрощения воды — и ты сможешь видеть стены дворца только снаружи.
— Я ни за что не прибегну к проклятому дару!
— Я знаю, — Зоревар улыбнулся. Весь путь на второй этаж дворца церковник, как и Оника, отмечал удивленно-испуганные взгляды прислуги.
— Зоревар,
— Об этом просил Кристар, а мне сложно ему отказать. К тому же, как показала жизнь, тебя крайне полезно иметь рядом, — Зоревар придержал Онику за плечо, заглядывая в глаза. — У тебя есть замечательнейшая привычка спасать Кристара от неприятностей, когда приставленная к нему охрана не справляется. Правда, если так подумать, до твоего появления во дворце он в эти самые неприятности и не встревал.
Зоревар быстро пожалел о своих словах, увидев отчаяние на лице девушки. Все ж, она была совершенно обычным человеком, пусть и со шрамом на лбу, и нутром мага, но церковник, как бы не пытался, не находил в себе и намека на чувство неприятия.
— В любом случае, я ценю общество Кристара, так что теперь я в небольшом долгу перед тобой. И вот моя скромная попытка вернуть его.
Зоревар толкнул украшенную резьбой створку дверей, перед которыми они стояли. Оника не могла вспомнить, что находится в этой части этажа, пока в открывающемся просвете не выросло содержимое комнаты.
«Что он там говорил о счастливой звезде?» — Оника не верила своей удаче.
Из просторной комнаты, заставленной укутанными в пестрящие вышивкой покрывала кроватями всего в один ярус, повеяло сухим аромат травяных мешочков, спрятанных под подушками. На широких подоконниках лежали мотки ниток и ткани, среди которых нашли свое место и несколько книг. В центре комнаты было достаточно места, чтобы собрать все стулья в круг и устроить вечер поэзии.
— Тогда как низшая прислуга ютится во флигиле первого этажа, горничным отведена комната в теплом крыле второго, — Зоревар говорил с видом торговца, расхваливающего товар. — Управляющая уже оповещена о твоем приходе. В общем, располагайся. И не забывай про условие твоей службы во дворце.
Церковник впихнул девушку в комнату и, притворив дверь, тяжело вздохнул. Как и в первый день, взгляд разноцветных глаз по-прежнему вытряхивал из него всю душу. Приняв полагающий вид, Зоревар поспешил подняться к покоям Кристара и принести радостную весть.
В отличие от вечно переполненной жизнью комнаты Ильги, эта была тиха и спокойна, с размеренностью притаившейся в складках одеял, пока их хозяйки отсутствовали, погруженные в беспокойные будни. Лишь у одного окна, за столом сидела женщина средних форм, с чепцом на голове и сосредоточенным взглядом карих глаз, изучающих записи распорядительной книги. Дорана отвечала за порядок среди горничных и не терпела неорганизованности ни в чем, ведя строгий подсчет смен, расходов и дополнительных выплат за работу.