Единство
Шрифт:
— Итак, девочка, давай ты не будешь тратить мое время и сразу признаешься, что ты делала во время мятежа во дворце Всевидящей Матери. И только не нужно историй о горничной, в чью одежду ты вырядилась. Я знаю каждого слугу, и ты — не одна из них. Так что ты делала во дворце?
— Пряталась, господин, — еле слышно прошептала Оника, смотря в пол.
— Пряталась, значит, — трость Ульена ударила в камень рядом с босой стопой девушки. — И от кого же ты пряталась?
— От взбунтовавшихся магов, господин.
— Хочешь сказать,
— Нет, господин, я прошла через сток возле северного озера. Я гуляла вдоль берега, когда раздались крики и грохот. До меня доходили слухи о готовящемся мятеже магов и, испугавшись, я побежала к калитке, которой пользуется прислуга. Я надеялась, что моя подруга поможет мне укрыться, пока церковники не приструнят бунтарей. Заметив, что сток не закрыт, я решила, что чем скорее окажусь в стенах дворца, тем лучше, — тараторила девушка, со все нарастающим волнением.
— Погоди, погоди, — Ульен потер глаза. В голове заключенной царил сущий бардак, а советник и так был измотан ночным допросом задержанных мятежников, чтобы схватывать все на лету. — Какой сток?
— Девушка, вероятно, говорит о стоке в северной части стены, где садовые ручьи выходят к озеру. Там была срезана решетка. А также в той части стены были убиты караульные. Убийство с помощью магии, Ульен, — произнес парень, до этого момента в молчании наблюдавший за допросом.
Старик окинул девушку придирчивым взглядом, уже в третий раз не найдя в ней и намека на силу укротителя стихии.
— Хорошо, пусть так. А как объяснишь свое одеяние?
— Моя подруга служит горничной во дворце. Иногда она угощает меня выпечкой, а как-то раз подарила это платье. Мое совсем исхудало, а купить новое я не могу.
— Имя этой горничной? — резко спросил Ульен и свел брови, заметив, как побледнела заключенная.
— Она не делала ничего дурного! Пожалуйста, не наказывайте ее, я верну платье, только не будьте строги с ней!
— Имя! — прогремел старик, и трость со свистом рассекла воздух, ударив в высокую спинку стула, совсем рядом с головой Оники.
— Пура, ее зовут Пура! — девушка закрыла лицо руками, дрожа от страха. Обстоятельства сыграли Онике на руку, и подслушанные ранее сплетни взбудораженных недавними событиями служанок, пригодились в создании более-менее достоверной и не поддающейся проверке легенды.
— Помягче, Ульен, я пошлю за Пурой, только не нужно пугать девочку.
— Не пошлешь, — сухо сказал первый советник. — Эта горничная попала под обвал и уже давно мертва. Как удобно, не правда ли?
Пальцы Ульена сжали подбородок Оники, длинными острыми ногтями впиваясь в кожу. Ментальный маг сверлил полные слез разномастные глаза, находя в них только страх и слепое отчаяние.
— Хватит тебе! Ты забыл, что допрос мятежников был закончен к завтраку? Достаточно этих сцен, вскрой ее память и
Первый советник отпустил подбородок Оники, оцарапав его, и нахально вломился в ее сознание. Ментальному магу было неведомо, что он чинит разбой лишь в той части, куда девушка добровольно пустила его, охотно демонстрируя подстроенные воспоминания. Даже несмотря на полный контроль вторжения со стороны Оники, она чувствовала, как жадно и похабно маг ощупывает личность, предоставленную ему на растерзание.
— Она не врет, — заключил Ульен, брезгливо скривившись. За время своей службы Всевидящей Матери, мужчина вывернул наизнанку сотни человеческих душ, большая часть которых оказывалась до тошноты отвратительной и пустой. Вот и теперь он вынырнул из мелкой и мутной водицы сознания нищенки, жизнь которой с самого начала не несла ровным счетом ничего толкового. — Пусть выметается отсюда, да поскорее.
— Замечательная мысль, только вот…, — парень многозначительно замолчал, привлекая внимание Ульена.
— Чего еще? — Первый советник давно уже мечтал о нескольких часах отдыха за чтением и горячим чаем. С наступлением осенних холодов кости ломило, а ноги крутило так, словно они были мокрой тряпкой в руках толстощекой прачки, старательно выжимающей из них всю воду.
— Господин Кристар ходатайствовал за девочку. Согласно его словам, она защитила его при встрече с мятежником и заслуживает соответствующего вознаграждения.
— От меня-то ты чего хочешь? Твои увертки не доведут до добра.
— Ну как же, Ульен, разве не ты ответственен за набор прислуги во дворец? Во время мятежа мы потеряли почти четверть всего числа слуг. Может, стоит начать пополнять ряды кухарок, горничных и прачек, которые будут заботиться об уюте во дворце Всевидящей Матери?
— Вот ты этим и займись. Будешь знать, как идти на поводу у господина Кристара. Одобрение я дал, бумаги заполню сам.
За Первым советником и двумя церковниками, удалившимися следом за ним, захлопнулась дверь.
— Старый хрыч, — пробормотал юноша и, выудив из кармана смятый платок, протянул его всхлипывающей Онике. — Вот, держи и, ради Неба, прекрати плакать. Если по пути в крыло прислуги мы столкнемся с господином Кристаром, мне придется объяснять, почему не доглядел тебя. А все проклятый Ульен!
Парень махнул рукой, требуя у оставшихся в комнате стражников подождать за дверью.
— Ну, все, все, хватит. Я знаю, что старик крайне груб в своих ментальных штуках, но если бы не они, он мог бы еще долго мучить тебя. В дурном настроении он бывает непозволительно жесток, — он приобнял Онику за плечи, пока та продолжала вытирать предложенным платочком влажные щеки. — Больше он тебя не побеспокоит. Ульен по долгу службы обязан проверять всех, кто приходит во дворец, но после этих нерадостных встреч, он раз и навсегда забывает обо всех, кроме себя и своего долга.