Ее сердце
Шрифт:
Да будет тебе земля блюзом.
Равнодушные кладбищенские служки принялись обстоятельно и неторопливо заколачивать крышку гроба, и каждый удар заставлял меня все сильнее сжимать зубы, и каждый гвоздь вбивался в мое сердце острой, одуряющей болью. Роза уткнулась лбом мне в плечо.
Наконец гроб с телом Санни, повинуясь «Мобиликорпусу» начальника копщиков, приподнялся над мерзлой землей и медленно-медленно поплыл к могиле. Я зажмурился и снова стиснул зубы, чтобы не завыть от горя утраты…
— In the cold and dark December As I'm walking through the rain Sit beside the room all night long…Я
Еле слышным, срывающимся шепотом, вцепившись в мою руку и не вытирая катящихся по щекам слез, не пела — судорожно выдыхала Роза. Я стиснул ее замерзшие пальцы:
— In the grey December morning I decided to leave my home… Took a train to nowhere — far away — far away…Откуда-то из-за спины послышался еще один тихий голос:
— Many thousand miles away Where the moon took to the stars…Это Джеймс.
— Dreamed about the days Days gone by — days gone by…Это Ал.
— In the night the seawinds are calling And the city is far far away…Гарри Поттер.
— Soon the sea turns to darkness It is night and the seawinds are calling Seawinds call — seawinds call…Аманда и Алиссия Забини, закончивший школу в прошлом году Форвик, Эдвард МакМиллан… В нестройный хор вплетаются все новые голоса, и песня повисает над кладбищем, окутывая нас легким облаком светлой грусти, и упрямое солнце сушит мокрые от слез щеки:
— Ten thousand miles away Where the moon took to the stars Dreamed about the days Days gone by…И вот уже светлые сосновые доски скрылись в холодной тьме могилы, и комья замерзшей земли застучали по крышке, навсегда отбирая у нас Санни. А песня набирает силу и уверенно хватает солнце за хвост, не позволяя ему сбежать в тучи:
— I've been told so many stories And dreams my friends have made So it's no illusions Sail away sail away…Потом наступает тишина.
Струйки сигаретного дыма прихотливо завиваются, танцуют в морозном воздухе. Холодно в Восточной башне. Не так, как в Астрономической, но тоже будь здоров, не кашляй.
На следующий день после похорон Санни пошел густой снег. Белые хлопья, огромные, как воробьи, плавно опускались на землю сплошной безмолвной стеной. За две недели окрестности школы завалило так, что расчищать дорожки пришлось с помощью магии, летая над сугробами на метлах…
Роза подошла тихо-тихо, прижалась к спине, обняла ласковыми теплыми руками.
— Опять дымишь…
— Угу…
Роза удрученно вздыхает, но молчит.
В
— Не могу никак привыкнуть… больше не будет наших суббот…
Сердце неловко спотыкается и словно ударяется о легкие — внезапно схватывает дыхание, в горле будто встает бритвенное лезвие, и глаза уже готовы к обжигающей влаге…
Затягиваюсь глубоко, до хрипа. Роза делает вид, что не плачет.
Медленно выдыхаю.
Щелчком отправляю окурок в окно:
— Сегодня суббота, Роз.
Эпилог
Бывает так, что сил не бывает.
Бывает, настроение ниже школьных подземелий, все валится из рук, внутри пухнет беспричинная тягучая тоска, грозящая пролиться горючими слезами обиды на весь мир.
Бывает, холодное и бесконечное одиночество душераздирающе рыдает вокруг, от него некуда деться, а ты решаешь один-единственный вопрос: прыгнуть тебе с Астрономической башни или утопиться в Хогвартском пруду.
Бывает, попадаешь в клокочущую пучину ненависти и готов стать новым Темным Лордом, лишь бы восстановить свою растоптанную гордость.
Я знаю, как это все бывает.
Нечего презрительно кривиться и посылать меня по далеким, но всем хорошо известным адресам. По виртуозности мата тебе до меня, как до Лондона пешком. Припечатаю так, что не отмоешься. Понимаю, принимать от меня советы — явно не то, о чем ты всю жизнь мечтал. Да и не собираюсь я тут нравоучениями заниматься, есть дела поважнее…
А ты — ты приходи к нам в субботу.
У нас найдется для тебя глоток пива вечером и кружечка антипохмельного с утра. Найдется и место у камина, и бутерброд на закусь, и сигарета, если ты куришь.
Береги голову — столкнешься с летающим пивом, мало не покажется, от искр из глаз прикуривать будем. Да, и под ноги смотри, у нас теперь не только пиво летает, но и бутерброды ползают. Что поймаешь — то твое.
Приходи.
В гостиной Хаффлпаффа будет много народу. Будет Роза Уизли, гриффиндорская староста и моя девушка. Мы вместе уже давно, правда, официально — лишь полгода. Наверняка ты в курсе этого громкого скандала, в результате которого я лишился наследства и титула, а профессор Грейнджер так и осталась исполняющей обязанности директора школы — Попечительский совет не утвердил ее в должности директора. Как они с моим отцом тогда орали! Слышно было на весь Хог и окрестности…
Будут братья Поттеры и, может быть, малютка Лили. Ей всего пять, по идее, она не должна находиться в школе, но профессор недавно уволил няню, и Лили не с кем оставить. Вот мы и возюкаемся с ней периодически… Музыкальный слух у нее, кстати — дай Мерлин мне половину.
Приходи.
Может, наведается и сам профессор Поттер. Принесет бутылку огневиски, а для девчонок — коробку диковинных лакомств из «Сладкого королевства». Усядется на пол, прислонится к камину, вытянет ноги и прикроет уставшие глаза, сдвинув очки на лоб. Он отдыхает. Иногда профессор приносит еще и красное десертное вино — значит, ближе к полуночи заглянет на огонек профессор Грейнджер. Она устроится рядом с другом-коллегой-любовником, повытаскивает из прически шпильки и облегченно разлохматит волосы. Ты не обращай на преподавателей внимания, даже если увидишь, что они целуются. Когда их отношения стали достоянием общественности, они вволю нахлебались журналистской грязи. И хотя, согласно меткому выражению Грейнджер, грязь не сало — высохла и отстала, им обоим пришлось нелегко. Так что дай людям «расслабить лицо».