Ее Высочество

Орловский Гай Юлий

На их лицах помимо изумления в самом деле проступила тщательно скрываемая радость, только Мяффнер, судя по его лицу, искренне огорчился, хотя кто знает этих царедворцев.

Глерд Кливард первым нарушил молчание:

– А как вы оказались сейчас здесь?

– Я вернулся взять кое-какие личные вещички, – пояснил я. – Но меня еще на воротах перехватили и бегом притащили сюда. Как видите, я даже не успел переодеться!.. Хотя я вообще-то и не переодеваюсь, у меня другой одежды по бедности нет.

Королева проговорила сквозь зубы:

– У вас есть замок Остеранский

и земли, которые дают хороший доход. На одежду точно хватит.

Я развел руками.

– И тот сейчас заберете, что есть правильно и верно. А я хотел лишь сказать, глерды, никто из вас никуда меня не пошлет, так как я и раньше не был подданным жителем королевства Нижних Долин. Я всего лишь служил ее величеству Орландии из чувства восхищения и личной привязанности к мудрой как бы женщине, и не важно, как ее называют в народе. Здесь я всего лишь… советник. После этого собрания отправлюсь обратно в свой замок на берегу моря, чтобы привести его в порядок. Замок привести, а не море, а то вы такие советники… Хотя, впрочем, я уже наслушался достаточно, почтенные глерды. Если ее величество позволит, я покину высокое собрание, мне бы взять личные вещички и ехать и ехать… Навстречу солнцу и морю.

Все повернулись к королеве, она помедлила, лицо хмурое, но кивнула с явной неохотой.

– Езжайте, глерд. Новый замок, новые люди, теплое море… мы понимаем.

Глава 7

Мяффнер вышел вместе со мной, расстроенный настолько, будто армия уже потерпела поражение, а войска Антриаса захватывают королевство.

Я подумал, что вообще-то Адрианна и была сердцем всего королевства, его ясным солнышком, в то время как ее старшая сестра олицетворяет только холодный ум, решительность и жестокую волю.

Я сказал подбадривающе:

– Думаю, членов Тайного Совета арестовывать бесполезно.

Он дернулся.

– Глерд?

– Им вряд ли сказали, – пояснил я, – куда повезут и где спрячут принцессу. А слуг точно всех допросили?

– Все еще допрашивают, – ответил он неохотно. – Что у вас за дурная привычка дразнить людей? Даже меня сейчас зачем-то… смешите! А глерд Брандштеттер очень надежный человек.

– А чего лезет? – ответил я и ощутил, что веду себя по-мальчишечьи. – Я же его не трогал! А сдачи дать могу. За мной не заржавеет.

Он вздохнул.

– Может быть, только проверяет вас. Человек низкого происхождения не то что стерпел бы, даже не заметил бы, что его достоинство задели. А вы сразу, будто оскорбленный принц…

– Проверяет?.. Да сколько можно проверять такую овечку.

– Вот именно, – сказал он. – Очень уж успешная у нас овечка. Все волки разбегаются.

– Глерд Мяффнер, – сказал я, – говоря вежливо, я как бы не совсем у вас овечка. Ну, вы намек поняли.

Он поморщился.

– Да, вы уже сказали, замок у моря, новые люди, более вольные нравы… Хорошо, глерд, идите. Вы свободная птица. Несмотря на все, с вами работать было приятно.

Я поклонился со всей учтивостью.

– Прощайте, глерд Мяффнер! Рад, что вы поняли больше, чем я сказал.

Руперта я отыскал у входа

во дворец, дает инструкции гвардейцам, слушают очень серьезно, словно вот прямо сейчас вводится военное положение.

Я выждал, когда он закончит, поманил его в сторону. Он подошел, злой и настороженный, вид такой, будто уже знает о моем самоувольнении.

– Глерд?

– Руперт, – сказал я, – вы, как мне показалось, преданный королеве человек. И не болтливый.

Он сказал настороженно:

– К чему вы, глерд?

– К тому, – ответил я, – что о некоторых вещах чем меньше знают, тем лучше. Сейчас у королевы все еще заседание Тайного Совета, но мне нужно повидаться с нею… когда все уйдут.

– Заседание у ее величества, – поправил он строго. – А повидаться вы хотите тоже у ее величества! То есть испросить аудиенции. Глерд, должен заметить, что ваш тон бывает недостаточно уважительным. И слова посоветовал бы подбирать тщательнее.

– Руперт, – повторил я, – дело важное, потому спорить не стану. В интересах королевы… ее величества важно, чтобы вы провели меня к ней тайком. Можете постоять за дверью, чтобы нас не тревожили. Или даже в кабинете, но у самой двери, чтобы нас не слышали, и повернувшись к нам местом, что ниже спины… Хотя нет, даже спиной к королевским особям поворачиваться неприлично… Так что лучше за дверью. Но ухом можете к ней прильнуть, как к новой любовнице.

Он потемнел лицом, сказал так, словно размалывал зубами камни:

– Глерд, а не могли бы вы говорить серьезнее?

– Не могу, – признался я. – То ли жизнь такая несерьезная, в смысле – страшная, то ли у меня дефект в генах, но не могу серьезно, даже когда все очень серьезно. Быть серьезным – это как бы быть неумным, а когда постоянно прикалываешься, то вроде бы умнее… хотя, конечно, это не так, но это защитная броня моей тонкой и чувствительной натуры трусливого гуманиста.

Он прервал:

– Глерд! Оставьте плести кружева из слов, не имеющих смысла. Если это нужно ее величеству, я вас проведу. Но если ее величество выразит неудовольствие, я вас убью на месте.

– Какие люди, – сказал я со вздохом, – какой мир мы потеряли… Глерд, я вас просто люблю! Можно, я вас поцелую?

Он так отшатнулся, что почти отпрыгнул в омерзении.

– Это еще что?.. Стойте здесь, я пошлю узнать насчет совещания у ее величества!

Вскоре он сам отлучился, я терпеливо ждал, со мной некоторые из придворных пробовали робко заговаривать, женщины вообще становятся все настойчивее, королевский двор – их поле боя, наконец появился Руперт.

– Глердессы, – сказал он учтиво, – прошу меня простить, но забираю глерда Юджина для консультаций по воинскому делу. Глерд Юджин…

– Иду, – сказал я с подчеркнутым сожалением, – я так был счастлив в обществе глердесс, а вы все обломали так грубо…

И, провожаемый женскими улыбками, двинулся за ним, а он по дороге время от времени останавливал, уходил вперед, я слышал, как отдает кому-то приказы, там звякает металл, слышатся удаляющиеся шаги, вскоре Руперт возвращался и кивком приглашал двигаться дальше уже по пустому коридору.