Эффект Икара
Шрифт:
— Деревья! — крикнул Саксон, нажимая кнопки на дисплее гранатомета. — Давай к деревьям! Останемся на открытом месте — нам конец!
Дуарте не ответил, он просто побежал, так быстро, как только мог, хромая — едва не падая. Саксон поднял голову: робот приближался. Бен вскинул гранатомет на плечо, прицелился и нажал на курок. С гулким звуком орудие выстрелило, граната описала дугу. Взрыватель был поставлен на полсекунды, но, когда робот пролетал у Саксона над головой, наемник уже понял, что промахнулся. Снаряд взорвался; аппарат покачнулся от ударной волны, но сохранил курс.
Саксон похолодел — робот, набирая
— Сэм!
Молодой солдат покачнулся, поднял револьвер, и Саксона ослепила вспышка. Крупнокалиберная пушка, подвешенная в люльке под брюхом робота, сработала со звуком, похожим на грохот отбойного молотка, — и Сэма Дуарте поглотило белое пламя.
— Сволочь!
Саксон рванулся прочь из укрытия, изливая гнев в яростных криках, а бездушная машина снова описала круг и направилась к нему, чтобы завершить работу. Саксон бросился бежать к склону, где деревья росли гуще; гранатомет колотил его по груди, каждый вдох давался с трудом. Пушка снова выехала из своего гнезда в тот момент, когда Саксон достиг границы рощи; на бегу он развернулся, надавил на спусковой крючок. Оставшиеся три гранаты одна за другой просвистели в воздухе и взорвались прямо над кронами с интервалом в доли секунды. Вспышки и шрапнель ослепили чувствительные сенсоры робота, и он потерял цель. Аппарат сбился с курса и врезался в высокое дерево; он завертелся и взорвался, осыпав лес вторым за эту ночь дождем огня и раскаленного металла.
Саксона швырнуло на землю, и он покатился вниз по крутому каменистому склону. Оказавшись у подножия холма, он, не в силах остановиться, полетел в грязную воду ручья.
Вашингтонский госпитальный центр, Вашингтон, США
Ощущения возвращались к Анне постепенно, окружающий мир строился кусочек за кусочком, линия за линией. Она поняла, что лежит в постели, ноги были прикрыты хлопчатобумажными простынями, внизу чувствовалась щекочущая ткань матраса. Губы были сухими и холодными, в пластиковую маску на лице поступал кислород. Анна чувствовала себя старой, больной, изломанной, словно на теле не осталось живого места. И само тело, казалось, отделилось от нее. Она ожидала боли, но почему-то боли не было.
Анна с трудом повернула голову, и лицо обдала волна теплого воздуха. Облизнув губы, женщина хотела заговорить, но издала лишь едва слышный хрип. Стояла непроницаемая тьма — странная, абсолютная тьма, в которой невозможно было различить ни одного предмета.
Затем она услышала шаги и чей-то голос:
— Анна, вы меня слышите?
— Да.
— Отлично, лежите спокойно, не шевелитесь. Вы в больнице. Постарайтесь не двигаться.
Кислородную маску сняли, и Анна провела языком по губам.
— Почему… темно?
— Хорошо, сестра, спасибо. — Кто-то кашлянул; она услышала знакомый шорох подошв дорогих итальянских туфель, щелчок закрывшейся двери. — Здравствуйте, Анна. Это я, Рон. Со мной Хэнк Брэдли из Министерства. Просто расслабьтесь.
— Рон? — Старший агент Рональд Темпл, начальник Келсо, был неплохим парнем, с большим стажем в Секретной службе. Она не ожидала встретить его в больничной палате. — Что случилось?
— Агент Келсо… — Второй голос принадлежал
— Что?
Она непроизвольно потянулась к лицу. Вместо глаз Анна нащупала марлевые тампоны, и ее охватило кошмарное, тошнотворное чувство — она поняла, что глазницы пусты. Из-под бинтов, скрывавших одну глазницу, торчало нечто твердое, пластиковое.
— Мы не можем так говорить. Погодите секунду.
Брэдли подошел к койке, и Анна услышала шорох разворачивающегося кабеля. Что-то щелкнуло, она ощутила мгновенное головокружение, и перед ней возникло изображение.
Она увидела странную фигуру, похожую на механическую мумию, обмотанную бинтами и утыканную какими-то электронными устройствами. Опухшее, покрытое синяками лицо окружали мониторы, рядом виднелся баллон с кислородом.
— Я снова могу видеть. — Губы мумии пошевелились при этих словах, затем изображение сместилось, и она увидела Рона Темпла, стоявшего у окна, в которое лился солнечный свет. Его круглое лицо было напряженным, встревоженным. — Это я. Я смотрю на себя.
Комната у нее перед глазами покачнулась.
— Перед вами изображение с моих оптических имплантов, — пояснил Брэдли.
Тонкий блестящий кабель, тянувшийся у него из-под правой манжеты, был вставлен в гнездо в ее глазнице.
— Какой ужас! — едва слышно пробормотала Анна, подавив рыдание.
Темпл подошел к кровати и, присев на край, взял ее руку:
— Да, это ужасно, милая моя. Но с вами все будет в порядке. Доктора осмотрели вас с ног до головы; жизненно важные органы целы. В основном повреждены мягкие ткани. Жилет принял на себя удар и несколько замедлил движение пули.
Задыхаясь, Анна выговорила:
— Мэтт погиб. И Бирн, и Коннор…
Темпл подавил тяжелый вздох.
— Анна… Все погибли. Вы единственная из группы остались в живых.
— Мы надеялись, что Хансен, парень из «Беллтауэра», сможет выкарабкаться, — вступил Брэдли. — Но он умер на операционном столе.
— Сколько я здесь? — Она вцепилась в пальцы Темпла.
— Четыре дня.
— А сенатор?
Брэдли снова кивнул:
— С ней все в порядке. Мы уже получили ее заявление. С ее слов, а также с помощью изображений с уличных камер мы составили картину происшедшего. Именно для этого нам пришлось временно лишить вас зрения. Вы единственная смогли как следует рассмотреть одного из нападавших. Я велел техническим экспертам из ФБР восстановить данные, хранящиеся в буфере ваших оптических имплантов.
— Вы получите другие, — заверил ее Темпл. — Хорошие, новые, от «Кадена», может быть, «Шарифа»… — Он протянул ей «соску» с водой. — Сожалею, что вы пришли в себя слепой…
— Спасибо, что навестили меня, сэр, — сказала Анна, отпив глоток прохладной жидкости. — Кто-нибудь… — Голос ее дрогнул, она сделала вдох и начала заново: — Кто-нибудь сообщил Дженни?
Дженнифер Райан была женой Мэтта; они прожили вместе больше шестнадцати лет, воспитывали двух дочерей: Сьюзан и Кэрол. Анна бывала у них, в их теплом, гостеприимном доме.