Эффект Икара
Шрифт:
Саксон взглянул в несуществующую даль, и губы его изогнулись в холодной усмешке. Как они могли даже предположить, что он уйдет? Будет смешно, если они спросят, не хочет ли он остаться. Что делать в обычной жизни такому человеку, как он? Но самым главным было то, что его импланты считались запрещенным для гражданских лиц оружием в десятке стран. Если он покинет службу, что с ним будет? Неужели они удалят импланты, вырвут у него клыки? Обезвредят хищника, чтобы он не выделялся среди жителей того, другого мира?
Саксон не общался с обычными людьми; родители его давно умерли. У него не было никаких связей за пределами подразделения, никаких обязательств. Письмо
— Jefe? [2]
Голос Дуарте вернул его к реальности; молодой человек говорил с ним, а он даже не слышал.
— В чем дело?
Чтобы не выдать своих эмоций, он принялся снова проверять оружие.
Сэм провел ладонью по бритому черепу, на котором было вытатуировано сложное изображение — винно-красный ангел с распростертыми крыльями, касавшимися висков.
— Эти северные парни, они крутые, да?
— Не настолько крутые, чтобы ты это заметил.
Не успел он договорить, как вертолет резко накренился, и незакрепленные вещи покатились по полу. Саксон заворчал, когда ремни натянулись и его придавило спиной к переборке. На миг у него перехватило дыхание.
Обратный отсчет показывал минуту двадцать шесть секунд; до места высадки было еще далеко. Еще секунда — и отсек наполнил глухой неприятный гул сирены.
Члены Шестой ударной группы одновременно различили страх в голосе пилота, раздавшемся в височных имплантах.
— Роботы!
Саксон похолодел. Они летели быстро и на минимальной высоте, что не позволяло ракетам «земля-воздух» засечь их, но роботы — это совершенно другое дело. Роботы — автономные беспилотные летательные аппараты — были размещены повстанцами вдоль границы в специальных ячейках, пока над ними не пролетал объект, отличающийся от тех, что были загружены в их память.
Но этот сектор был проверен, здесь было совершенно безопасно. Разведка «Беллтауэра», работавшая почти безукоризненно, проинструктировала Саксона. Никаких роботов. Все чисто. Ваше дело — атаковать.
— Какого черта! — прорычал Кано, без сомнения думавший о том же.
Саксон повернулся к заместителю как раз в тот момент, когда первый снаряд атакующего робота пробил корпус вертолета и грудь высокого африканца. По кабине разлетелись брызги крови — бронебойные снаряды проделывали в стенках дыры размером с кулак, крушили фюзеляж, моторы, винты.
Едкий дым наполнил легкие Саксона; он понял, что вертолет сейчас рухнет на землю.
Глава вторая
Джорджтаун, Вашингтон, США
Анна подняла голову; правая рука, покрытая синяками, горела огнем — это были следы, оставленные тяжелыми кадками с пальмами, на которые она налетела со всего размаха. У нее кружилась голова, звуки доносились словно сквозь ватное одеяло, — видимо, ее слегка контузило взрывом. Она чувствовала вонь дыма и приторный запах раздавленных цветов и земли.
Женщина с трудом встала на колени и поморщилась; перед глазами плыл туман, словно она смотрела на экран плохо настроенного телевизора, — это чувствительные подсистемы модифицированных глаз производили сброс настроек и возврат к исходному состоянию. Черно-белое изображение сменилось цветным, и Анна заметила среди осколков стекла свой пистолет. Она вскочила, бросилась вперед и, озираясь, наклонилась за оружием.
Когда пальцы ее сомкнулись на рукояти «Мустанга», что-то резко толкнуло женщину
Нападавший был одет в черный боевой комбинезон с капюшоном на молнии, который скрывал лицо, подобно маске. Человек весил раза в два больше Анны, и из рукавов его куртки торчали тусклые металлические лапы. К женщине постепенно возвращался слух, и она услышала, как хрустит стекло под его солдатскими ботинками. Наемник стальными пальцами схватил ее за дорогой пиджак и приподнял над землей. Анна попыталась сопротивляться, но руки повисли, словно налитые свинцом.
Пустые черные влажные глаза внимательно изучили ее; этот гад играл с ней, швырял ее и подбирал, словно тряпичную куклу, — но теперь все было кончено: он собирался ее убить. Он поднял другую руку и сжал ее обнаженную шею словно тисками. Анна хотела было вскрикнуть, но не смогла выдавить ни звука. Перед глазами у нее замелькали значки, предупреждавшие об опасности, — это сигнализировал имплант, следивший за состоянием жизненно важных органов. В ушах зашумела кровь.
«Мустанг» беспомощно висел в пальцах — бесполезный кусок железа. Анна собрала последние силы, чтобы поднять руку. Убийца заметил это и попытался выбить пистолет. Анна машинально нажала на курок, прогремел выстрел. Первая пуля не попала в цель, но вспышка сверкнула прямо перед глазами врага, и он зарычал; на миг хватка ослабла и Келсо оттолкнула нападавшего. Она снова выстрелила и угодила в горло. Из затылка наемника брызнул алый фонтан, и тот рухнул на землю, словно поваленное дерево.
Он увлек за собой Анну, и она ударилась об асфальт — в третий раз. Она отстранилась от трупа, встала на четвереньки и отвернулась от отвратительного зрелища. В затылке она ощущала зуд и какое-то шуршание — височный имплант радиосвязи был поврежден при взрыве. Выбросив из головы мысли об убитом, Анна побежала прочь пригнувшись, быстро пробираясь между поваленными столами и стульями, при каждом шаге морщась от боли.
Все было окутано густым дымом; Кью-стрит скрывалась в тумане. Серая завеса, созданная дымовыми шашками, смешивалась со зловонным черным дымом от горящего лимузина. Анна почувствовала толчок в груди — имплант-ребризер был готов к работе. С дальнего конца улицы доносился пронзительный вой автомобильной сигнализации, мигали огоньки. Она заметила тело Коннора на тротуаре — грудь его превратилась в кровавое месиво. Безжизненные глаза агента смотрели в небо.
Анна двинулась дальше. Рядом раздался треск автоматных очередей, чей-то крик. Слов она не разобрала, но узнала голос Мэтта Райана. Она разглядела смутные очертания внедорожника — Мэтт должен быть там, вместе со Скайлер. Приоритетной задачей Секретной службы являлась охрана объекта, прежде всего Райан обязан был вывезти сенатора в безопасное место.
В тумане показалась чья-то фигура, и Анна окликнула человека, подавив приступ кашля:
— Мэтт?
В ответ раздался выстрел, пуля попала в живот. Анна закричала. Внутренности жгло огнем, и она скорчилась, привалившись к стене. Ноги превратились в желе, она сползла на землю, и на белой шелковой блузке расплылось красное пятно. Пуля пробила бронежилет и вошла глубоко в плоть. Такой жуткой боли Келсо никогда еще не приходилось испытывать. Руки сжались в кулаки; пистолет куда-то исчез. Она ощутила напряжение в груди — это активизировались восстановительные системы, выбрасывая в кровь белковые нити, которые устремились к ране.