Эффект Икара
Шрифт:
— И вы не чувствуете себя… хуже других после модификации?
Анна поджала губы:
— Я не похожа на бронированных девиц из шоу «Абсолютный модифицированный боец», если вы это имеете в виду. — Анна говорила бесстрастным тоном. Ее импланты были в основном нейтральными устройствами, не вторгавшимися в организм и не нарушавшими его естественные функции. — Я хорошо делаю свою работу. Импланты помогают мне делать ее еще лучше.
Скайлер, казалось, была довольна ответом; она отпила еще воды.
«Все нормально?» — раздался
Индикатор на краю поля зрения указывал, что он говорит по каналу, закрытому для остальных членов команды.
«Нормально». — Она уже знала, что он сейчас скажет, какой вопрос задаст, — насчет вчерашнего телефонного звонка; но она опередила его. — «Правда, Мэтт. Со мной все в порядке». — Это была ложь.
Он ничего не ответил. Он просто перешел на другую частоту; машины замедляли ход, мимо промелькнула черная кованая ограда Монтроз-парка. До прибытия на место оставалось несколько минут.
— Сенатор? — произнес охранник из «Беллтауэра» негромким, вежливым голосом.
Скайлер кивнула и взглянула на свое отражение в окне лимузина.
«Дански на месте, — услышала Анна голос из первой машины. — Занимаем позицию».
— Принято. Следуем за вами, — вслух произнес Лейкер.
Лимузин Скайлер остановился; первой вышла Анна. Она мгновенно забыла о личных проблемах. Она была на работе; она осматривала улицу и здания, быстро, но внимательно изучала окна, террасы. Анна услышала, как затормозил внедорожник, открылись дверцы.
Сенатор вышла из машины и направилась к ресторану; Лейкер и охранник из «Беллтауэра» следовали по обе стороны от нее. К ней приближался Дански с улыбкой на лице, протягивая руку.
Анна начала осматривать улицу во второй раз, и внутри у нее что-то сжалось. Это была непроизвольная, интуитивная реакция, и сначала она не поняла, в чем дело. Она взглянула на Райана. Тот вопросительно смотрел на нее.
«Что-то не так», — промелькнуло в голове. Анна словно вобрала в себя открывающуюся перед ней сцену, проанализировала ее в одно мгновение, как учили, — и что-то не сходилось.
По диагонали, на другой стороне Кью-стрит, был припаркован серебристый седан «Мотокун»; он просел, словно был перегружен. Стекла в машине были тонированными, и рука Анны невольно потянулась к оружию.
Она поймала взгляд Бирна; тот понял, на что она смотрит: оптические импланты младшего агента были снабжены терагерцевыми сканерами, излучение которых проникало сквозь темное стекло. Он пристально оглядел «Мотокун», и внезапно изменившееся выражение его лица сказало, что Анна была права.
— Машина!..
Голос Бирна заглушил рев двигателя, и седан с визгом рванулся с противоположной стороны улицы.
В тот момент, когда Анна выхватила пистолет, серебристый седан врезался в передний автомобиль агентов; тот завертелся и полетел на тротуар, где раскидал горшки с растениями, обрамлявшими открытую террасу ресторана. Двери седана
Анна услышала за спиной вопли, грохот падающих столиков и звон бьющегося стекла — посетители ресторана в панике бросились бежать; затем до нее донесся другой звук: знакомый негромкий хлопок — выстрел из гранатомета.
Она не слышала взрыва. Не успела Анна поднять свой «Мустанг», как крыша лимузина лопнула и во все стороны полетели куски железа, а переднюю часть машины поглотил оранжевый огненный шар.
Волна раскаленного воздуха, насыщенного пар а ми бензина, ударила Анну в грудь и швырнула на ряд металлических горшков с пальмами.
В голове звучал крик Райана, звавшего на помощь.
Грэй-Рейндж, Квинсленд, Австралия
Вертолет летел над предгорьями быстро и низко, почти касаясь шасси обнаженных ветвей деревьев — до них оставалось каких-нибудь полметра. До рассвета было еще два часа, и едва слышный шум поворотных винтов на концах крыльев растворялся в угрюмой, безлунной ночи. На угловатом, приземистом летательном аппарате не было ни огонька; пилот, сидя в кабине без окон, ориентировался по показаниям множества приборов — видеокамер, лазерных сенсоров — и данным спутников, которые создавали реальную картинку ландшафта, проносившегося внизу. Вертолет летел так низко, что его не мог засечь ни один радар, он повторял все очертания рельефа. С каждой минутой они приближались к цели.
В воздухе над металлическим полом грузового отсека плавала карта, предоставленная Шестой ударной группе, точнее, ее голографическая проекция, создаваемая устройством в руке Бена Саксона. Он слегка развернул ее, чтобы рассмотреть сторожевые вышки, окаймлявшие лагерь повстанцев. У Саксона была привычка в задумчивости теребить короткую неухоженную бороду, и теперь он тоже дергал за нее, всматриваясь в мерцающие алые линии так, словно виртуальное изображение могло дать ключ к успеху.
— Пять минут до цели, босс, — произнес Питер Кано, толкнув его в бок и повысив голос, чтобы перекричать гул моторов.
Саксон, взглянув на заместителя, кивнул. Они являли собой полные противоположности: африканец был высоким, худощавым, но впечатление худобы было обманчиво. Он со своим длинным телом, казалось, никогда не чувствовал себя удобно в тесной кабине транспортного вертолета или бронетранспортера, а Саксон был среднего роста и плотного телосложения. Если Саксон напоминал уличного хулигана, то Кано мог бы стать гимнастом, но Саксон не хотел бы видеть рядом с собой другого человека на подобном опасном задании.