Эффект Лазаря

Герберт Фрэнк Патрик

Он слегка повернул штурвал и добавил еще немного скорости. Судно плавным движением приподнялось из воды, и Бретт снова добавил газу. На спидометре замигали числа, после чего он замер на отметке 72. Зеленое пятно следовало по красной линии.

– Отлично, – воскликнула Скади. – А теперь давай я. Главное, не забывай следовать инструкциям.

Скади увеличила скорость. В кабине стало свежее, когда в нее ворвался внешний морской воздух.

Бретт разглядывал горизонт, насколько его отсюда было видно – урок Твиспа, который он усвоил почти бессознательно. Это был привычный для него пейзаж,

вид, знакомый ему с раннего детства – открытое море с длинными волнами, там и сям с полосами келпа, серебристыми течениями и гребнями пены. Во всем этом был ритм, дававший ему удовлетворение. Все разнообразие становилось единством внутри него, как и в море все делалось единым. Солнца двигались раздельно, но и они встречались прежде, чем закатиться за горизонт. Волны сливались одна с другой и говорили о том, чего не увидишь глазами. Все было единым. Он попытался поговорить об этом со Скади.

– Солнца поступают так из-за своих эллиптических орбит, – ответила она. – А про волны я знаю. Все, что с ними связано, говорит нам о себе.

– Эллиптических? – переспросил Бретт.

– Мать мне говорила, что когда она была совсем молодой, солнца встречались в полдень.

Бретт нашел эти сведения интересными, но сообразил, что Скади его не поняла. Или не захотела обсуждать эту тему.

– Должно быть, ты многое узнала от матери.

– Она разбиралась во всем, кроме мужчин, – ответила Скади. – По крайней мере, так она сама говорила.

– Она злилась на твоего отца?

– Да. Или на других мужчин с малых станций.

– А что такое эти станции?

– Такие места, где нас мало, где мы тяжело работаем и ведем совсем другой образ жизни. Когда я бываю в городе или даже на пусковой базе, я всегда чувствую, что я другая. Я говорю по другому. Меня на этот счет предупреждали.

– Предупреждали? – Бретт ощутил намек на какие-то дикие нравы в морянской среде.

– Моя мать говорила, что если я буду в городе говорить так, как на станции, я не смогу слиться с общим фоном. Люди будут воспринимать меня как чужака – а это опасно.

– Опасно? – переспросил Бретт. – Видеть мир с другой точки зрения?

– Иногда. – Скади взглянула на Бретта. – надо сливаться с фоном. Ты выглядишь, как все, но я по твоему выговору сразу поняла, что ты островитянин.

Скади пытается предупредить меня, подумал он.

«Или научить.»

Он уже заметил, что говорила она совсем иначе, нежели дома. Дело было не столько в выборе слов, сколько в том, как она их произносила. Теперь в ней ощущалась некая новая уверенность. И еще большая прямота.

Бретт посмотрел на быстро мчащийся вдоль борта океан. Он размышлял об этом морянском единообразии, об этом морянском обществе, которое усматривало опасность в произношении. Словно встречные волны, течения в морянском обществе образовывали завихрения. Интерференция, вот как это явление называют физики; это он помнил.

Легкость, с которой Скади управляла громадным грузовозом, кое-что говорила Бретту о ее прошлом. Ей довольно было взглянуть на экран, а затем на море, чтобы сразу во всем разобраться. Она избегала зарослей келпа и уверенным курсом вела судно к загадочной пусковой базе.

– Здесь все больше дикого келпа, – заметил

Бретт. – И никакие моряне за ним не ухаживают.

– Пандора когда-то принадлежала келпу, – откликнулась Скади. – А теперь келп растет и распространяется с экспоненциальной скоростью. Ты понимаешь, что это значит?

– Что чем больше келпа, тем быстрее он распространяется и растет, – ответил Бретт.

– Это больше похоже на взрыв, – добавила Скади. – Или на момент кристаллизации в пересыщенном растворе. Стоит добавить крохотный кристаллик, и весь раствор выпадет в осадок огромным кристаллом. Именно так и произойдет с келпом. А пока он учится самостоятельно заботиться о себе.

– Я знаю, что написано в исторических хрониках. – Бретт покачал головой. – Но все же… разумное растение?

Скади отмахнулась от его недоверчивости.

– Если КП права – если все они были правы – то ключом к келпу является Ваата. Она – тот кристалл, который стимулирует его разумность. Или душу.

– Ваата, – прошептал он с детским восторгом. Он не БогоТворил, но уважал человеческое существо, которое пережило столько поколений. Ни одному морянину покуда не удалось этого проделать. Неужели Скади верит во всю дребедень капеллана-психиатра?

Бретт спросил ее об этом.

– Я только знаю, какие выводы я могу сделать, – пожала плечами Скади. – Я видела, как келп учится. Он действительно разумен, хотя пока и в малой степени. А разум не требует волшебства – только времени и жизни. У Вааты есть гены келпа, это тоже факт.

– Твисп говорит, что в прошлый раз пробуждение заняло у келпа миллионы лет. Как же мы можем знать…

– Мы помогли ему. Остальное зависит от него.

– А что у Вааты с этим общего?

– Я точно не знаю. Подозреваю, что она – нечто вроде катализатора. Последнее естественное звено, ведущее к предшественникам келпа. Тень говорит, что Ваата на самом-то деле в коме. Что она впала в кому, когда келп умер. Вероятно, из-за шока.

– А как насчет Дьюка? Или любого из нас – включая морян – кто несет в себе гены келпа? почему мы не можем стать этим катализатором?

– Ни один человек не содержит в себе всех генов келпа – такое существо было бы келпом, а не человеком, – ответила она. – И у каждого эти гены могут быть в совершенно различных комбинациях.

– Дьюк говорит, что Ваата сновидит его.

– Некоторые особо религиозные типы говорят, что Ваата всех нас видит во сне, – сказала Скади и фыркнула. – Но мы с тобой были пленниками и удрали, и это факт, а не сон. – Она одарила юношу жарким взглядом. – Мы с тобой – отличная команда.

Бретт покраснел и кивнул.

– Когда мы доберемся до пусковой базы? – спросил он.

– Еще до ночьстороны, – ответила она.

Бретт подумал о предстоящем испытании. Пусковая база – это значительное место со множеством людей. И среди этих людей могут оказаться те, кто намеренно уничтожил Гуэмес. Его островитянский акцент может навлечь на него опасность. Он повернулся к Скади и попытался заговорить с ней на эту тему как бы между прочим. Он не хотел ссориться с нею или пугать ее. Однако немедленно стало ясно, что Скади думала о том же самом.