Эффект зеркала
Шрифт:
Однако спектакль не возымел нужного успеха. Вместо хозяйки из квартиры выглянул Миша с круглыми от испуга глазами.
– Ты что творишь! – зашипел он. – Почему так рано?!
– Решила порадовать тебя сюрпризом, – она помахала перед его носом промасленным бумажным пакетом. – Так что, впустишь старушку или мне тут помирать, как собаке?
Миша сердито поджал губы, с опаской оглянулся назад, будто там стояла его хозяйка с топором, и отступил внутрь.
– Только тихо! Мне не нужны проблемы! – предупредил он. –
Действительно, из закрытой комнаты на максимальной громкости слышались голоса Луиса Альберто и доньи Анхелики. Айя разочарованно фыркнула: уж больно ей хотелось скандала… Остались только пончики и женское обаяние.
– Фу, ты носки вообще стираешь… – поморщилась она, едва войдя в Мишину спальню. – Как мой Джеки?
– Нормально. Ест и спит, – Миша клубным вышибалой встал у двери.
– Значит, скучает без мамочки, – Айя распахнула форточку. – Да ты расслабься! За мной не гонится конвой с мигалками. Садись, покушай.
Он недоверчиво взглянул на нее, взял пакет и сел на край кровати. Все его движения были скованными и напряженными, и Айя никак не могла понять, почему.
– У меня идея, – она плюхнулась рядом и поплотнее прижалась к нему. – Тех денег, что я тебе тогда оставила, должно хватить на комнату. Задаток за два месяца. Снимем что-нибудь… Может, подальше отсюда, какая разница? Сменим район, делов-то. Как будто в Мытищах люди не болеют.
– Слу-у-ушай… – затянул он привычную песню.
– Да подожди ты! – она кокетливо прижала палец к его губам. – Сам подумай! Будем жить вместе, расходы пополам. Нормальная хата, у Джеки большая клетка… А там кто знает… Что из этого может выйти…
– Айка, перестань!
– А что «перестань»? Может, мне нравятся мужчины в теле… – ее палец продолжил путешествие по Мишиному телу: шея, плечо, грудь… А там уже двумя пальчиками, как маленькими ножками, ниже и ниже…
– Хватит! – он вскочил, как будто это была гремучая змея, а не девичья ручка. – Нам надо поговорить.
– Вот! И не жалуйся потом, что ты до сих пор девственник.
– Я не… – пухлые щеки вспыхнули стоп-сигналами.
– Ты зубы чистил сегодня? – Айя тоже встала и снова перешла в наступление.
– В смысле?
– Кто знает, глядишь, тебе перепала бы парочка моих фирменных поцелуев…
– Так, Айя. Нам правда надо поговорить.
– Да говори уже… Зануда… – разочарованно протянула она, плюхнулась на кровать и в отместку за стойкость вытащила из пакета самый большой пончик.
– Ирина Сергеевна запретила мне держать хорька, – выпалил Миша, и Айя резко села.
– Что?!
– У него гон или течка или как эта фигня называется… Короче, от него несет, как от потного старика.
– Так это не твои носки?..
– Нет, конечно. Я почитал в интернете: хорькам делают операцию…
– Он хонорик!!!
– Какая разница, Айя?
– Бесчеловечно вышвыривать зверушку на улицу! – рявкнула она. – Ты что, не мог дать ей отпор? Сейчас я сама с ней поговорю…
Айя рванулась, чтобы встать и устроить разнос этой гадине, но Миша удержал ее за плечо.
– Слушай, – сказал он умоляюще. – Пожалуйста. У меня деньги внесены еще за два месяца вперед. Я сразу заплатил, мало ли, потом будет глухо… Не подставляй меня.
– И что теперь? – Айя свирепо уставилась на него, но все же осталась сидеть.
– Надо, чтобы ты забрала Джека. Я не потяну сейчас операцию. Ни по деньгам, ни по уходу… Короче, вообще не вовремя.
– А я?
– Что ты?
– Меня ты тоже не потянешь? Ты в курсе, что мне некуда пойти? И рука?
– Слушай, Айка… Ну ты ведь и так не пропадешь, да? – он старательно отводил взгляд. – Я же не виноват, что ты спускала свои заработки на всякую ерунду. То тебе приспичило в аквапарк, то потащила ребят в ресторан… Лучше бы копила на комнату!
– Не всем же быть такими жмотами! – она вскочила. – Вот же блин… Я от кого угодно ждала. Но не от тебя… За мной носится следак, еще один… Неважно… И Джек. Его-то я куда дену?
– Я же говорил: зачем тебе зверь? А ты заладила: хочу и все! Вот и выкручивайся теперь, я-то здесь при чем?
– И все, да? Вот так? Я ему подгоняю клиентуру, пасу его, как гигантского младенца… А он мне – хрена лысого? Пинком под зад?
– Ай, я вот подумал… – он торопливо отошел к столу и зашуршал в верхнем ящике. – Ты те деньги забирай все. Снимешь что-то, выкарабкаешься…
– Ну ты и чмо! – она больно ткнула его в солнечное сплетение и выхватила деньги. – Попробуй только, попадись мне еще…
Глаза жгло, будто кто-то щедро сыпанул в них острого перца. От обиды сводило кулаки, хотелось покрушить ему всю комнату, чтобы знал… Пусть потом до пенсии выплачивает штраф за испорченное имущество. Но она посмотрела на него: он стоял испуганной кучей желе, пялился на нее, как ребенок на дядю-милиционера. И ей стало его жалко. До презрения, до отвращения жалко. Он всегда был трусливым. А трусливые подводят в самый важный момент.
Что ж, в конце концов, он прав. Она выкрутится. И еще приедет к нему однажды на «майбахе», прокатится мимо этого подъезда, потому что Миша вряд ли съедет отсюда еще лет –дцать, и плюнет ему в лицо. И уж тогда у нее будет такой парень, который обязательно начистит эту пухлую очкастую репу.
– Пойдем, капитан Джек, – она закинула на спину рюкзак, который ее бывший друг спас от следака, схватила ручку клетки здоровой рукой. – Мы сюда больше не вернемся.
– А пончики? – зачем-то глупо спросил Миша.