Егерь
Шрифт:
— Смена придет только через час, а у меня уже желудок сводит от голода, — пожаловался второй.
— Погоди, кто-то идет.
Инквизиторы вынули мечи, но увидев идущего убрали оружие в ножны.
— Послушай хреновар недоделанный, сколько можно повторять, чтобы ты не открывал внутреннюю дверь, — набросился инквизитор на повара.
— Я дико извиняюсь, господа служивые, но мои безрукие подмастерья решили протащить через внутренние двери новый чан, — пожаловался кашевар.
— А за каким лешим это нужно нам рассказывать?
— В принципе конечно
Инквизиторы переглянулись, и у одного из них довольно громко заурчало в животе.
— Ладно, сами поможем, но учти что это в последний раз, — пригрозил он кашевару.
— да я бы собственноручно руки им повыдергивал, но тогда они вообще работать не смогут, а мне без помощников никак нельзя, — жаловался повар. — Если сварить похлебку узникам я еще могу их допустить, то вот готовить еду апостолам никак не могу. Если эти бездари напортачат с их блюдами, то ведь их святейшества меня вместо кабанчика зажарят.
— Что верно, то верно, — закивал инквизитор. — Апостолы мужчины суровые. Вначале хорошо тебя прожарят и лишь потом подумают спрашивать тебя или нет.
— Вот и я об этом, — согласился повар. — Ну и у меня к вам небольшая просьба, может вы слегка припугнете моих охламонов, чтобы они впредь не выкидывали подобных глупостей.
— Не переживай, скажем им пару ласковых, — пообещал инквизитор, спускаясь следом за поваром.
— Ага, пару раз исподнее поменяют и враз научаться котлы через двери проталкивать, — заверил второй, и опять его желудок заурчал.
Когда голоса инквизиторов затихли вдали, один из людей Чаминга вынул дубликат ключа и отпер замок на решетке. После того как весь отряд проскочил за нее, он обратно запер замок. Пройдя несколько поворотов и спустившись на два уровня, люди Чаминга остановились.
— Говори где ковчег и я скажу где держат хрониста, — произнес главный тройки.
— Кабинет главы совета, там на противоположных стенах висят золотые кресты, их нужно одновременно надавить и тогда в полу появиться ковчег, — произнесла Селеста.
— Ты ничего не путаешь?
— Не думаю, что они что-то изменили с того момента когда я его туда положила.
— Ты видела ковчег? — удивился вор.
— Конечно видела, тебе нужны подробности или мы все же займемся делом? Говори где держат хрониста и я позволю тебе забрать ковчег.
— Следующий поворот, третья камера слева, — бросил вор и растворился в полумраке коридора вместе с парой своих подручных.
— Инквизиция смотрю не особо заботится об охране казематов, — заметил Волкер.
— В тюрьме она не особо нужна, — объяснила Селеста. — Мало кто из заключенных протягивает больше двух недель, — поделилась горькой правдой она подходя к нужной им двери.
Волкер осторожно открыл глазок на двери и заглянул в камеру. Она оказалась хорошо освещенной, у Перси находился посетитель, а сам он был прикован к стене так что его ноги едва касались пола. Селеста отодвинула Волкера и сама заглянула в
— С ним брат Иохим, специалист по боли, — произнесла она.
— Есть еще кто-нибудь?
— Больше никого не вижу.
Брат Иохим стоял напротив Перси и смотрел на него, но потом решил что отдыхать хватит и пора приступать к работе.
— Время просыпаться, — произнес он. — Я тебе дал около четырех часов на сон, по моим меркам этого более чем достаточно чтобы выспаться. Благодари брата Кресса у него к тебе большой интерес, в противном случае ты бы умер еще в тот день когда меня попросили заняться тобой.
— Ты слишком высокого о себе мнения, — ответил Перси и из его уголка рта потекла струйка крови.
— Боюсь специфика моей работы отрицательно сказывается на моем слухе, — усмехнулся Иохим. — Ты не поверишь, но все с кем я работаю, почему-то непременно кричат. Я расслышал тебя, но на всякий случай тебе придется повторить это более громко, вдруг я что-то пропустил. Не волнуйся, я помогу найти тебе силы на это.
Иохим поставил на деревянный стол, стоящий возле распятого Перси чемоданчик и принялся доставать из него пугающего вида инструмент. Они не были большого размера, но от этого Волкеру смотрящему сквозь приоткрытую дверь становилось еще страшней. Наконец он не выдержал и открыв дверь осторожно вошел в камеру. Селеста последовала следом. Волкер показал жестом Перси, чтобы тот не волновался и вскоре он его вызволит. Но вместо спокойного поведения Перси закричал: — Не-е-ет!
Волкер удивился подобной реакции со стороны хрониста, но списал это на помутнение от боли, которую ему пришлось испытывать за все то время, пока они с Селестой добирались сюда. Брат Иохим стоящий спиной к двери и сосредоточено раскладывающий жуткого вида инструмент, тоже удивился крику.
— Хорошая попытка, но в любом случае я заставлю тебя повторить то что ты сказал, — произнес Иохим не поднимая головы и не отрываясь от раскладывания инвентаря.
Волкер вынул ножи и собрался поставить жирную точку в жизни мучителя хрониста, но на его руки неожиданно намотались тонкие и крепкие цепи. Он попытался дернуться но его горло стянула такая же цепь. На шее егеря вздулись канаты мышц и не позволили холодным звеньям окончательно перекрыть кислород. Но это было максимум на что он оказался способен. Селеста тоже не успела ничего предпринять, ее опутала сеть, что сбросили на нее сверху подопечные Даймона.
— А ты не так хорош как о тебе рассказывали, — произнес вышедший в центр камеры молодой человек с красивыми чертами лица.
Волкер как-то не вовремя подумал что этот тип, наверное пользуется большим вниманием у женщин.
— С вами хочет поговорить один человек, хотя называть его человеком довольно оскорбительно для него конечно, — заметил Даймон.
— Не думала что “Цепной отряд” будет подчиняться апостолу, я была о вас более высокого мнения, — бросила Селеста, когда ее подняли на ноги словно мумию, укутанную в сеть. — Великий Даймон на побегушках у того, которого он должен был уничтожить.