Егерь
Шрифт:
Чаминг похоже упустил из вида тот момент, что забрав у егеря оружие он не становиться менее опасен. Волкер проделывал то же самое, что и Селеста, но обходился при этом голыми руками и совершенно не жаловался на отсутствие оружия. Численность лояльных Чамингу людей быстро сокращалось, но некоторым как оказалось все же удалось перезарядить арбалеты.
Трое стрелков оставшиеся в не поля зрения егерей, и пока они разбирались с их коллегами, эти то же самое решили проделать с хронистом. Селеста вовремя заметила троицу хитрецов и крикнула: — Подбрось!
Волкер кивнул и перехватив вооруженную мечем руку стрелка напавшего
Арбалеты были готовы спустить с поводков смертоносные жала, но обрушившаяся на них Селеста смешала убийцам все планы. Арбалеты выбитые из рук прихвостней Чаминга упали на пол и выстрелили, но их стрелы никому не нанесли вреда улетев под своды зала. Кроме арбалетов выбитыми оказались еще две коленные чашечки и одна челюсть. Когда Селеста закончила с троицей неудавшихся убийц, Волкер пинком в живот отправил последнего арбалетчика отдыхать возле стены.
— Со стрелками вы расправились, но что вы скажите против моей личной охраны.
Чаминга от егерей отгородил десяток закованных в броню воинов, а вскоре из потайных дверей подтянулись еще арбалетчики.
— Убейте их! — крикнул Чаминг, но стрелы остались в желобах арбалетов, а бронированные воины не сдвинулись с места ни на миллиметр. — Я приказываю убить их! — опять закричал Чаминг, глядя на застывших арбалетчиков.
Таким поворотом событий был удивлен не только Чаминг, но и егери прибывали в замешательстве, пока они наконец не взглянули себе за спину. У распахнутых настежь дверей в зал стоял палач. Хмурым взором он обвел побоище устроенное егерями, и твердым шагом направился через зал. Поверженные арбалетчики корчащиеся от боли на полу, при виде приближающегося палача отползали в сторону освобождая ему путь. Те же кто был без сознания оттаскивались в сторону менее пострадавшими в бою товарищами. В зале наступила гробовая тишина нарушаемая только тяжелыми шагами палача.
Даже те, кого терзала боль прикусывали одежду, но сохраняли молчание. В центре шеренги преграждавшей путь палачу, двое броненосцев сделали шаг вперед и в стороны, освободив проход идущему. После того как он прошел сквозь строй закованные в металл воины вернулись на место, вновь отгородив трон от егерей непреступной железной стеной.
Палач приблизился к трону и занял судя по всему свое законное место.
— Она сняла печать, значит получила метку по которой ее найдут инквизиторы, — произнес палач, глядя на стоящего на коленях Чаминга.
— Я не знал… я не думал, — запричитал Чаминг.
— Разуметься, да и слушать никого не хотел, — согласился с ним палач. — Я позволил тебе некоторые решения принимать самостоятельно, но ты и с этим не справился. Убив ее ты метку не погасишь, а ее тело как компас для корабля будет указывать на нас.
— Больше такого не повториться, мой король, я обещаю, — взмолился Чаминг.
— Знаю, увидите его, — приказал палач и двое закованных в металл воина уволокли упирающегося и кричащего Чаминга из зала.
— Я догадывалась что он слишком
— Его место займет другой, более сообразительный, — произнес настоящий король воров, который судя по всему обладал отличным слухом и слышал фразу брошенную Селестой. — Верните им оружие, — приказал он и мгновенно возле егерей оказались два человека протягивающие им их боевые арсеналы. Селеста, ты полностью расплатилась со мной, у моего клана нет к тебе претензий, но ты должна как можно быстрее покинуть убежище.
— Полностью с вами согласна, не задержи нас некоторые обстоятельства, мы бы уже были на полпути отсюда, — взглянула она на поверженных арбалетчиков.
Для ускорения процесса егерей проводили коротким путем до зоны отчуждения. Доведя их до границы сопровождавший их вор растворился во мраке.
— Я и не знал что там есть какая-то особая печать которую может снять только тот кто ее поставил? — задумчиво произнес Перси.
— Да нет там никакой особой печати, — отмахнулась Селеста. — Обычная печать которую может снять любой инквизитор обладающий на это правом.
— Но почему тогда с ней не справился тот, чей пепел так неумело старались убрать из-под стола? — удивился Волкер.
— Все просто, этот идиот не ту печать снимал. На алмазе стоит муляж печати, кроме внешнего страха он больше ни для чего не годиться. Красивый рисунок не более того, а вот на боковой стенке шкатулки находилась основная печать. Я об этом узнала случайно, а вот бедолага похоже оказался не в курсе. Из этого можно сделать вывод, что не за всеми большими деньгами стоит бросаться сломя голову. Все смотрят на алмаз и никто не обращает внимание на саму шкатулку.
— Выходит он реально думал что снял печать и с чувством выполненного долга схватился за алмаз, — усмехнулся Волкер.
— Ну да, а вместо этого его самого костлявая схватила за горло, — согласилась она.
Впереди послышался топот большого количества ног. Волкер и Селеста замерли, приготовившись не к самой радушной встрече с бегущими к ним на встречу людьми. В том что это были люди они не сомневались. Вскоре из-за поворота показались бегущие люди, но они не казались враждебно настроенными. В основной своей массе это были женщины и дети. Волкер и Селеста убрали оружие и отошли в сторону давая дорогу спешащим беженцам.
Хронист остановив одну из женщин спросил у нее от кого они бегут?
— Инквизиторы! — не скрывая ужаса в глазах ответила она и схватив ребенка помчалась дальше.
— Оперативненько они, — выдавила из себя Селеста.
— Нам нужно как можно быстрей покинуть убежище, — произнес хронист.
— Кто же против, — буркнула Селеста.
— Будем прорываться, — добавил Волкер и пошел первым по туннелю.
В том что он двигался в нужном направлении Волкер не сомневался, поток беженцев не прекращался и невольно корректировал его направление когда он сомневался в какой туннель нужно заходить. Вскоре они вышли к пенатам Селесты. Пещера была наполнена звуками битвы и треском молний пускаемых апостолами. Жители убежища не собирались сдаваться и среди оборонявшихся то и дело мелькали воительницы тени. В тех местах где инквизиторы норовили промять оборону защитников, появлялись тени и урезонивали зарвавшихся представителей церкви. Но в одном месте даже они не могли сдерживать оборону.