Его сын
Шрифт:
Резко выдохнув, ситх прикрыл глаза, пытаясь успокоиться. Нельзя поддаваться сейчас гневу, нельзя. Он может что-то упустить. Именно в этот момент он понял, наконец, насколько важен контроль, о котором ему говорил Мастер.
Подхватив рамку, Вейдер вышел из дома и принялся отдавать распоряжения по комлинку. Он вывернет эту планету наизнанку и утопит ее в крови, но найдет своего сына. И тогда тем, кто его похитил, не поздоровится. Похитители будут умолять его о быстрой и безболезненной смерти.
Будут.
***
Палпатин напряженно вглядывался в потоки Силы, пытаясь понять, что произошло. Гнев и ярость ученика донеслись до него обжигающим потоком, так же, как и его намерения. Что-то произошло.
Старый ситх всматривался в изменяющийся на глазах узор, озадаченно хмурясь. Еще недавно твердые, устоявшиеся связи рвались, заключались новые, все менялось просто на глазах. И произошло все это после того, как он уловил крик этого неизвестного пока одаренного.
– Соедините меня с Лордом Вейдером. Немедленно.
***
Небольшая, но очень быстрая яхта мчалась сквозь гиперпространство, унося в себе невероятно ценное содержимое. Сидящий на месте пилота высокий татуированный мужчина покачал головой. Разве мог он надеяться на такой подарок Силы?
Стоящая рядом на специальной подставке небольшая, тяжелая даже на вид пирамидка из какого-то металла, покрытого странными символами, замерцала. Рядом с креслом появилась четкая фигура, состоящая из голубого света.
– Мастер. Ваше распоряжение выполнено.
– Хорошо. Покажи мне его.
Мужчина встал, взял в руку пирамидку и прошел дальше, к дивану, на котором без сознания лежал маленький мальчик. Рядом на полу лежала небольшая сумка.
– Поставь голокрон здесь. Можешь идти.
Мужчина вернулся в пилотское кресло, погрузившись в расчет пути, а призрак слегка наклонился над ребенком, поводя над ним прозрачной рукой.
– Ты прекрасен...
– прошелестел странный, бесплотный голос.
– Мой будущий аппрентис... Тот, кто поднимет Орден из руин...
Призрак выпрямился, бросив на пилота странный взгляд, в котором смешались пренебрежение и недовольство, потом снова повернулся к ребенку.
– Да. Ты определенно гораздо лучше него.
Глава 5. Вся (бес)конечность Вселенной...
Забавно... это было действительно забавно. Стоило окочуриться в одном мире, возродиться в другом, чтобы понять, что у Вселенной - прекрасное чувство юмора. Ее собственное. Недоступное для других... шутки для своих, так сказать.
Стоило умереть и вновь родиться, чтобы понять, насколько гениален был Энштейн, когда сказал: "Есть только две бесконечные вещи: Вселенная и глупость. Хотя насчёт Вселенной я не вполне уверен".
Да, необходимо было переродиться, чтобы осознать эту сакраментальню истину во всей ее
Остальные расы ей тоже подвержены. И ситхи в том числе.
***
Люк подпрыгивал от нетерпения, едва не приплясывая на раскаленном песке. Отец был уже близко. Мальчик чувствовал его, это было совершенно ясно и четко - скоро, еще максимум полчаса, и они увидятся.
Странное ощущение... невероятное. Ему было под сорок, когда он умер, но сейчас он ощущал себя пятилетним мальчишкой, ожидающим встречи с тем, кого он никогда не видел, но о ком мечтал все эти годы... со своим родителем. Сознание взрослого, поврежденное и покореженное перерождением телесным и духовным причудливо сплелось с инстинктами, присущими большинству разумных и всем неразумным созданиям.
Желание защиты кровными родственниками, желание безопасности, покоя и любви, жажда быть членом пусть маленькой, но своей стаи. Почувствовав на краткий, даже кратчайший миг общность с кем-то другим, таким же, как он, инстинкты едва не погрузили и так расшатанную сначала нападением, потом исчезновением щитов и восстановлением связи с Силой, а затем и откликом на свой призыв о помощи психику в долгий ступор.
Это было невероятно.
Сейчас, отойдя от горячки, вызванной потребностью достать жемчужину, Люк мог смело себе признаться, что именно о таком он мечтал все свои жизни. Что прошлую, что нынешнюю.
Он смог прикоснуться к Вейдеру всего-лишь на милисекунду, но этого хватило для взращивания твердой убежденности - это его отец. Его. Только его и ничей больше.
Его отец.
Чудовищная мощь, сила и жестокость, при этом - странная мягкость по отношению к избранным разумным, недюжинный ум. Как он смог это осознать, Люк и сам не понимал, но впечатление у него сложилось именно такое.
И теперь он мерил беспокойными шагами песок, поглядывая на небо, и нервничал все сильнее. Что-то беспокоило. Странное, смутное ощущение на грани восприятия, беспокойство и раздражение.
Он чувствовал себя стоящим в бассейне, наполненном водой, неожиданно пошедшей волнами по неизвестной причине. Если закрыть глаза, то воду ты не видишь, но волнение чувствуешь...
Люк рефлекторно закрутил головой, но никто не выпрыгивал из песка, не мчался через барханы с дикими криками, не потрясал оружием.
– Неужели ужасная новость все-таки припрется в гости?
– тоскливо пробормотал мальчик, вцепившись в сумку. Там, на дне, замотанный в тряпки, лежал сейбер. Даже прикосновения к нему через много слоев ткани приносили облегчение и уверенность.
Ощущение опасности нарастало, медленно, но верно, Люк терял остатки терпения, ничего не происходило. Он уже почти убедил себя, что ему все просто мерещится с непривычки и от скудости знаний, когда неожиданно ощутил пришедшую издалека еле ощутимую волну одобрения и утешения.