Его сын
Шрифт:
Огромное нервное напряжение... но оно было жизненно необходимо.
Тогда, получив посылку с препаратами для подавления Дара, они, естественно, провели проверку всего, там находящегося. Все-таки, травить ребенка непонятно чем не хотелось. Проведенные врачами испытания и исследования в один голос свидетельствовали, что работать эти препараты будут и, даже, успешно. Но у Брехи не выходили из головы слова о побочных эффектах и о том, что неизвестно, как они скажутся на детском организме.
Нанятый специалист должен был разобраться в проблеме.
Как выяснилось, побочный эффект действительно был.
Бреха не могла понять, то ли это случайность, то ли специально так было сделано, но препараты, которые им прислали... Они не просто ограничивали каким-то образом связь между мидихлорианами и их носителем, нет, они блокировали эту связь полностью. А так как организм носителя детский, эта связь не сформирована правильно и не развита, как следует, то сработал тот самый побочный эффект, и сейчас королевская чета не знала, радоваться им или плакать, вспоминая свое принятое когда-то решение.
Лея никогда не сможет восстановить связь между собой и мидихлорианами.
Никогда.
Максимум, что ей светит, и то, при крайне удачном стечении обстоятельств, это чувствительность к определенному разумному, одаренному, о ком она будет беспокоиться. Даже не к группе... только к кому-то одному, кто будет "резонировать" с ней.
Уже сейчас отмечалось влияние препаратов на девочку. Она перестала ощущать эмоции окружающих, исчезла способность предчувствовать их намерения...
Лея так и осталась невероятно развитым ребенком с великолепными аналитическими способностями, живым умом и живым воображением, но ничего выходящего за рамки теперь нет и не будет.
Самый обычный человек.
Бреха покачала головой. Совокупность препаратов и психологической обработки дали свой эффект, сделав то, что от всего этого требовалось. Вот только особой радости королева не испытывала.
Возможно, при правильно подобранном брачном партнере подавленные способности дочери и можно будет пробудить в ее детях, но гарантии нет. Совершенно. Шансы исчезающе малы... если не сказать грубее. И теперь Бреха испытывала противоречивые чувства. С одной стороны, она была рада, что удалось обезопасить дочь от Императора и Инквизитория, хоть и таким радикальным способом. С другой... кто откажеться улучшить свою "породу"? Сделать своих потомков сильнее, дать им возможности обходить конкурентов и давить врагов?
Все аристократические дома занимались селекцией, все. И каждый из них сделал хоть одну попытку заполучить в свои ряды Одаренных. Да, попытки были, но все, как одна, неудачные. А тут... им самим пришлось отказаться от такой возможности! Но иного выхода не было. Не дай Сила, боги и все остальные, кто-нибудь вроде Вейдера почует в Лее Одаренную. Даже страшно представить последствия!
Впрочем... можно сделать задел на будущее.
– Начните поиски подходящего для зачатия
– Это будет долго, - пожал плечами доктор.
– Неважно. У нас впереди по крайней мере, лет десять. Даже если шанс исчезающе мал, упускать его нельзя.
***
– Пять лет назад к нам в двери постучал Кеноби, - сочувственно глядя на застывшего статуей Вейдера, начал Ларс. Состояние у него было странным. С одной стороны - начало беседы прошло просто отлично, и все живы. С другой... кто его знает, как Скайуокер отреагирует, когда переварит сообщаемые ему новости. Но выхода не было. Люк тогда дал ему крайне ценный совет, которым сейчас Оуэн пользовался на полную катушку. Не врать, не утаивать информацию, рассказать все, как есть.
– Он принес очень печальные новости о смерти Энакина Скайуокера... и принес его сына. Младенца.
Руки Вейдера конвульсивно сжались в кулаки, но он молчал, жадно слушая подробности произошедшего.
– Сказал, что Энакина, моего сводного брата, убил Дарт Вейдер, и теперь ребенок, одаренный ребенок, в опасности. Я его выгнал, запретив приближаться к дому и, особенно, к Люку. Не хотел, чтобы своими проповедями он испоганил еще одну жизнь.
Ларс вздохнул, собираясь с мыслями, Вейдер все так же молчал. Ситх прекрасно ощущал, что сейчас ему рассказывают правду, и не собирался мешать Оуэну. Он выслушает, а потом задаст вопросы.
– Все было нормально до... недавнего времени. Я не говорил малышу ничего. Во-первых, ничего толком я не знал, а во-вторых... нет у меня к Кеноби доверия. Да, все было нормально...
– Что произошло?
– глухо спросил Вейдер, заставив Ларса вздрогнуть. Ответ мужчины просто погрузил ситха в шоковое состояние.
– На нас напал крайт-дракон и Люк его убил.
Вейдер молча смотрел на Ларса, пытаясь хоть как-то переварить данное заявление. Оуэн смотрел честными глазами, ожидая реакцию на свои слова. Молчание заполнило кабинет.
Наконец, Вейдер отмер.
– Крайт-дракон?
– Да.
– Прямо под домом?
– Почти.
– И Люк его убил...
– Именно.
– Ребенок, которому еще пяти не исполнилось!
– взорвался Вейдер. Оуэн развел руками.
– Что я могу сказать... весь в тебя!
Гневно поднявший было руку Вейдер застыл... и осел в кресле.
– Какой он?
– в глухом голосе сквозила ясно различимая тоска. Оуэн слабо улыбнулся.
– Невероятный. Очень умный... развитый. Шебутной ребенок. Обожает ловить скеров руками. Невозможно оторвать от спидера. Чинит все, что попадает на глаза... или гробит окончательно. Все делает по-своему, заставить сделать что-то, что ему не нравится, совершенно невозможно. Очень сильный...