Его терапия
Шрифт:
Я всё еще не верила этому незнакомцу со шрамом, но первая волна паники отступила, уступая место холодному, расчетливому анализу моего положения.
— Ну что, поговорим? — спросил он.
Я колебалась мгновение, взвешивая все за и против, прежде чем осторожно выйти из своего воображаемого укрытия — внутреннего кокона, который я создала для самозащиты.
— Хорошо, да, — произнесла я, удивляясь тому, как спокойно прозвучал мой голос, несмотря на бурю сомнений внутри.
Он элегантным жестом указал на кресло у окна, а сам неторопливо опустился
Его внимательный взгляд скользнул по моей напряженной позе, отметил, как мои пальцы нервно сжимают подлокотники кресла.
— Ты бы меня не боялась, если бы знала лучше, — сказал он с мягкой улыбкой, обнажившей белоснежные зубы. — Я не кусаюсь, обещаю.
В его шутке чувствовалась искренняя попытка разрядить обстановку, что заставило меня ощутить легкое, почти забытое чувство спокойствия.
— Что с тобой случилось, Рейвен? — спросил он, и звук моего имени из его уст вызвал странную дрожь.
Я всё еще балансировала на тонкой грани между недоверием и отчаянной надеждой. Внутри меня боролись два голоса — один призывал к осторожности, другой напоминал о необходимости воспользоваться шансом.
Мои мысли кружились в вихре противоречий. Если этот человек связан со Скарлетт, он меня в любом случае не отпустит, что бы я ни сказала, как бы ни умоляла. Его спокойствие и любезность могли быть лишь маской. Но если он не имел отношения к ней, то передо мной открывался единственный шанс выбраться и вернуться домой…
Впрочем, даже мысли о доме не приносили полного облегчения. Там тоже таилась опасность — Скарлетт и ее люди. И Дюбе… Человек, встречи с которым я боялась больше, чем возвращения в тот подвал.
— Вид у тебя весьма своеобразный, — заметил он, прерывая поток моих тревожных мыслей.
Я опустила взгляд на свои потертые джинсы, покрытые грязью, на порванную кофту. В этом шикарном интерьере я выглядела как чужеродный элемент, как грязная капля на безупречно чистом полотне. Странно, но это сравнение вызвало во мне неожиданный прилив смелости.
— Меня похитили, — произнесла я, и собственный голос показался мне чужим — твердым и решительным. — Некоторое время держали в подвале какого-то непонятного места. Там случился пожар, и я сбежала.
Его брови взметнулись вверх, а в глазах промелькнуло изумление, сменившееся тревогой.
— Прости, что ты сейчас говоришь? — перебил он меня, подавшись вперед. — Что ты сейчас сказала?
— Меня похитили, — повторила я, встречая его взгляд с внезапной твердостью, словно произнося эти слова вслух, я возвращала себе часть отнятой силы.
— Ты сейчас серьезно? — в его голосе звучало неподдельное беспокойство, которое, как ни странно, принесло мне облегчение. Так не реагируют люди, причастные к преступлению.
— Да, — кивнула я. — Я не знаю, сколько я провела времени там, я не знаю точного места, но…
Я запнулась, и он, воспользовавшись моим молчанием,
— Ты знаешь, кто это сделал?
На миг я застыла, охваченная старым страхом. Имя Скарлетт, словно яд, жгло мои губы, но произнести его вслух означало признать реальность всего произошедшего. Пауза затянулась, и я поняла, что мое молчание уже стало ответом.
— Но ты мне об этом не скажешь, верно? — тихо спросил он, и в его глазах мелькнуло понимание.
— Нет, — ответила я, чувствуя странное облегчение от своей честности. — Можно воспользоваться вашим телефоном?
Он задумчиво посмотрел на меня.
— Слушай, ты помнишь, где тебя держали? Что-нибудь, что могло бы помочь найти это место?
— Это был дом… старая хижина, но она сгорела дотла, когда я оттуда вырвалась, — объяснила я, ощущая, как воспоминания о пламени, пожирающем деревянные стены, вызывают дрожь. — Я бежала через лес, не зная куда. Я даже не представляю, сколько времени прошло или где именно это было.
— Ты смогла бы показать это место, если бы мы туда поехали? — в его голосе звучала надежда, которая заставила меня почувствовать укол вины за мое вынужденное бессилие.
— Нет, — я покачала головой, чувствуя, как горячие слезы собираются в уголках глаз. — Я не смогу. Я ничего не помню отчетливо, всё как в тумане — как долго я бежала, в каком направлении…
— В том месте, где я тебя подобрал, в ближайшие несколько сотен миль почти нет населенных пунктов, — задумчиво произнес он, словно размышляя вслух.
— Я не знаю, — беспомощно повторила я.
Он вздохнул, и в этом вздохе было столько сочувствия, что на миг мне захотелось броситься к нему и разрыдаться на его плече, выплеснуть весь накопившийся страх и боль.
— Понимаешь, если мы сейчас вызовем полицию, тебе придется рассказать им всё, — осторожно начал он, и эти слова мгновенно вернули меня к реальности. — И ты должна будешь чем-то подтвердить свои слова.
Я застыла, осознавая весь ужас своего положения. Что я им скажу? Меня похитили. “Кто?” — спросят они. Я назову имя Скарлетт. “Кто такая Скарлетт?” И что тогда? Я слишком хорошо знала, что она находится под защитой Лиама, и даже если я обращусь в полицию, благодаря его связям и связям его отца, с ней ничего не случится. Скорее всего, мне просто не поверят.
Горькая усмешка искривила мои губы, когда я вспомнила, как Лиам избил того журналиста до полусмерти, и его даже на сутки не задержали. Что уж говорить обо мне — безымянной жертве, чье дело, скорее всего, даже не заведут.
Как рассказать этому незнакомцу со шрамом, что против Скарлетт у меня нет шансов? Как объяснить ему, что в игре, где правила устанавливают такие люди, как она и Лиам, обычные люди всегда проигрывают?
Я подняла глаза и встретилась с его внимательным взглядом, в котором читалось что-то похожее на понимание. Возможно, он знал этот мир лучше, чем я думала. Может быть, именно поэтому он не спешил звонить в полицию…