Эхо времен
Шрифт:
Но он не чувствовал себя похудевшим. Наоборот ему казалось, что он слишком тяжёлый.
Наверное, все это следовало приписать жаре — и болезни.
Росс прогнал неприятные мысли и выпил немного воды.
А потом настало время вернуться к работе.
Как только агент остался один, джекки вернулись к нему и начали кружить вокруг — гораздо ближе, чем прежде. Так продолжалось до конца смены. Никто у него ничего не крал, но инопланетники все время держались поблизости, словно бы наблюдая за ним, но продолжая при этом
Только тогда, когда Мердок закончил работу, к нему подошёл тот самый джекк, который столь агрессивно встретил их с женой в цеху в самый первый день.
— Я, Бок с архипелага Зубы Косматых Зверей, беру Росса из анклава Огненной горы в наше жилище сегодня в день Скорби.
Росс вытаращил глаза и уставился на джекка. Угроза? Или приглашение?
Он поискал глазами Эвелин, но догадался: если жена появится рядом с ним, джекки опять улетучатся.
Мердок растерялся. Он понимал, что об этом следовало бы доложить руководству. Но понимал он также, что Гордон ему на это скажет. Что-то вроде: «Не дёргайся. Есть приказ Зинаиды».
Но они ничего не знали о джекках. А Россу чутьё подсказывало: происходящее каким-то образом укладывается отдельным кусочком в общую головоломку.
Он обернулся и увидел, что Риордан неторопливо прибирает на рабочем месте.
Было бы лучше, чтобы она спокойно вернулась домой. Уж если и делать что-то глупое, так в одиночку, чтобы опасность грозила только ему одному.
— Да, — сказал он Боку. — Я приду.
Глава 22
— Прошло два часа, — сказала Эвелин, изо всех сил сдерживаясь, чтобы не зарычать в микрофон рации.
Эш был ни в чем не виноват. Никто не был виноват — кроме Росса.
Проклятье!
— Он подавал признаки жизни? — спросил Гордон.
— Да, — ответила Риордан. — Два раза посылал кодовый сигнал, что с ним все в порядке. Я знаю, что он жив, но не знаю, где он.
— А что именно случилось? — осведомился археолог.
— Ничего. То есть в самом конце рабочего дня я видела, как он прибирался на рабочем месте. Рядом с ним в этот момент находилось пятеро или шестеро джекков. Все они вели себя на редкость тихо и спокойно, что для этих типов очень нехарактерно.
— Я с джекками не сталкивался, — заметил Гордон.
— Тебе повезло, — буркнула Эвелин и вздохнула. В комнате хотя бы было прохладно, но находиться тут одной… Она зажмурилась — настолько неприятен ей был вид негостеприимного инопланетного жилища.
— А я так радовалась, что работе конец, потому что от жары у меня голова разболелась ещё сильнее, чем раньше. Но когда я все прибрала и выключила, то оглянулась, а его уже нет. Сначала я подумала, что не заметила его, поэтому обошла весь цех — никого. Тогда я вернулась сюда той дорогой, какой мы обычно возвращаемся, — никого. Тогда я включила рацию. На самом деле мы их не носим с собой, потому что работаем вместе и всегда можем лично обменяться новостями. И батарейки не тратятся. Но сегодня муж свою рацию взял. Я попробовала его вызвать. Ответа
— Но ты же сказала, что получила от него сигнал, говорящий о том, что с ним все в порядке, — напомнил ей Эш.
— Это случилось уже после того, как я ещё раз сбегала в транспортный Центр. — Эвелин не стала говорить о том, насколько тяжело ей было пробежаться по такой жаре. Гордон знал, какая жуткая стоит погода. Все это знали. — Его там не оказалось, тогда я ещё раз попыталась вызвать его голосом, а когда он не ответил, попробовала импульсный код и получила ответ. Сигнал о том, что с ним все нормально.
— А не мог кто-то отобрать у него рацию?
— Вот и я первым делом то же самое подумала, — кивнула Эвелин и, протянув руку, взяла чашку с водой, жадно выпила её и сказала: — Прошу прощения.
Археолог негромко рассмеялся.
— Я сам воду хлещу галлонами. И профессор Мариам тоже.
— Ты говорил с Сабой? — на мгновение отвлеклась от своей беды женщина.
— У нас с ней был долгий разговор, — не стал вдаваться в подробности Гордон. — Вернёмся к Россу. Значит, ты не допускаешь, что кто-то забрал его рацию?
— О нет. Если, конечно, этот кто-то не обладает способностью читать чужие мысли. Понимаешь, во время полёта мы тоже разработали парочку персональных кодов. На всякий пожарный. Вот он и ответил мне одним из условных сигналов. А час назад он послал другой сигнал, означающий: «Сейчас говорить не могу, но со мной все нормально».
Риордан не стала упоминать о том, что первый сигнал означал: «Я люблю тебя», — но вряд ли Эш об этом не догадался.
«Да, — мрачно подумала Эвелин, — жалко, что мы не придумали такой сигнал, как: „Я тебя люблю, но ты поступил так глупо, что я тебя задушить готова!“
— Это очень похоже на того агента Мердока, с которым я хорошо знаком, — отметил Гордон, и Риордан немного успокоилась, хотя по-настоящему утешиться, конечно же, не смогла. — Вот что я думаю. Им руководит интуиция, какая-то догадка, но он понимает, что все мы восстали бы против его вылазки. Между тем чутьё его до сих пор никогда не подводило.
До сих пор. Вот-вот. Женщина вздохнула.
— Верно.
— Свяжись со мной, если появится что-то новое, — сказал Эш.
Эвелин хотелось поговорить ещё — хотя бы для того, чтобы кто-то поддержал её, но она заставила себя прервать связь. Она понимала — на самом деле Гордон ей ничем помочь не может. О сложившемся положении дел он знал ещё меньше, чем она сама, а у него и без этого забот и тревог хватало.
Он знал меньше, чем она…
Эвелин резко вскочила. В висках у неё пульсировала боль. Идиотка!
Она снова включила рацию и набрала номер Михаила.
— Никулин слушает, — последовал ответ почти мгновенно.
Никулин? Ах да, это была фамилия русского.
— Миша, — обратилась к нему Риордан, — скажи, пожалуйста, во время ваших странствий вам доводилось встречаться с джекками?
— С джекками? Да. У них, можно сказать, логово в пещерах. От города — прямо на юг, ближе к полуострову.