Эхобой
Шрифт:
— Где?
Он показал из окна на вращающуюся в отдалении сферу.
— Зона Возрождения? — я вспомнила, что рассказывал папа. О жестоких схватках между Эхо и животными, за которыми они следили. Папа сравнивал это с Колизеем в Древнем Риме, где христиан ради развлечения скармливали львам. Но вместо христиан тут были Эхо, а вместо львов — тигры. И хотя папа не был большим любителем Эхо, я соглашалась с ним, что это жестоко — по крайней мере, по отношению к животным. Но сейчас — странное дело — я думала не о животных; я думала о Дэниеле.
— Большинство Эхо
— Ну, кто-то меньше, кто-то больше. Но это не наша проблема.
— Но вы же владелец Зоны Возрождения. Она принадлежит корпорации «Касл».
Он смотрел на меня, и у меня опять возникло чувство, что мы оба знаем, что ведем какую-то игру. Мы говорили одно, но молчали совсем о другом.
— Зона Возрождения — очень интересное место. Она бесит террористов, но их бесит вообще все. Как-нибудь я свожу тебя туда. И, думаю, ты увидишь, что твой отец ошибался. Многие люди посещают Зону с большим удовольствием. И хорошего там тоже хватает.
Вдруг я услышала шум. Слабый, но тревожный звук. Крик.
— Это он? Это Дэниел?
— Возможно.
Наверное, в этот самый момент его оперируют — догадалась я.
— Он кричит так, как будто ему больно. Разве вы не используете обезболивающие?
— Эхо не чувствуют боли.
— Но он продвинутый. Он может. У него есть воображение, и он может испытывать боль.
Дядя Алекс посмотрел на картину. Съежившиеся, холодные, ущербные обнаженные фигуры, которые внимают музыке.
— Интересная мысль. Уверен, что художники вроде Матисса согласились бы со мной. Боль — это плата за воображение. Так что вполне возможно, что ты права. — Он рассмеялся. — Ну что ж, пусть лучше он чувствует боль, чем причиняет.
И дядя Алекс встал, собираясь уйти. Крик не умолкал. Он все переворачивал во мне. И я стала задавать вопросы, которые раньше боялась задать.
— Кто такая Розелла?
Дядя Алекс вздохнул.
— Что бы он тебе ни рассказывал, ты не должна ему верить. Он манипулировал твоим сознанием.
— Откуда вы знаете, что он рассказывал мне про Розеллу? — спросила я. Мое сердце разогналось до предела, адреналин бушевал в моей крови. — Я слышала это имя от Алиссы — я же сказала об этом на пресс-конференции. Но вы правы, Дэниел тоже о ней говорил. Они и есть тот самый гений? Она создала Алиссу?
Дядя Алекс остановился на пороге:
— Ты истинная дочь своего отца. Вопросы, вопросы, вопросы…
— Мой папа был хорошим человеком.
Дядя кивнул и посмотрел на меня. В его взгляде и следа не осталось от былой теплоты.
— Да, но посмотри, что происходит с хорошими людьми.
— Я должна знать.
Он улыбнулся. Оглядываясь назад, я понимаю, что тогда впервые увидела на его лице неприкрытую жестокость.
— Ну что ж. Тогда пошли со мной. Ты сможешь спросить Дэниела о чем угодно.
ГЛАВА 12
В тот момент я не понимала, зачем это дяде Алексу.
Почему он хотел, чтобы я увидела Дэниела после операции?
Мы спустились
И тут я догадалась, зачем мы здесь. Все дело было во власти. Для дяди Алекса она решала все. Агрессивные бизнес-стратегии, огромный дом в Хэмпстеде, картины Матисса и Пикассо, голографические скульптуры — все это нужно было, чтобы показать его могущество. Жаль, что папа так мало рассказывал мне о том, каким дядя Алекс был в детстве. Возможно, это кое-что объяснило бы. Может быть, когда-нибудь я узнаю правду.
Власть была для него важнее всего. Ему нужно было показать власть над своими созданиями, одним из которых был Дэниел, а заодно и надо мной. Потому что именно в тот момент в отношениях между мной и дядей все изменилось. Притворство закончилось. Я больше не могла убеждать себя в том, что дядя в первую очередь печется о моих интересах. Возможно, это были последствия шока, но, как бы то ни было, теперь маски были сорваны.
Мы вошли в пустую, идеально чистую белую комнату.
— Открыть капсулу, — и ее стенки раздвинулись.
Дэниел лежал, глядя на нас снизу вверх. Но его глаза изменились. Они казались пустыми и тусклыми, какими и должны быть у Эхо.
— Хорошо, — сказал дядя Алекс, приглаживая волосы. — Я оставлю тебя, и ты сможешь задать ему вопросы. А сам я пойду посмотрю, как там восстанавливается дом.
И он оставил нас там. Одних.
ГЛАВА 13
Но, очевидно, на самом деле мы были не одни. В этом доме невозможно было остаться без присмотра. За тобой всегда следили, вели запись, контролировали. Дядя Алекс мог наблюдать за нами в режиме реального времени из своей комнаты или из оружейной.
Я старалась об этом не думать и посмотрела на Дэниела.
Все это было очень странно. Он спал наяву? Подойдя ближе, я заметила кровь и вспомнила, что у людей и Эхо кровь почти идентична по составу, только у Эхо она темнее — меньше белых кровяных телец. Под затылком она уже запеклась, просочившись на жесткую подушку, засохла на его светлых волосах.
— Привет, — сказала я.
В ответ — ничего. Он даже не моргал.
— Дэниел, это я. Одри. Ты спас мне жизнь, я пришла сказать спасибо.
Он слегка сдвинул брови. Возможно, это был знак, что он слышит меня.
И вот что…
Он меня не пугал.
Мне всегда не очень нравилось, как Эхо выглядят. Идеальные пропорции их тел и лиц казались мне уродливыми. Настоящая красота — в несовершенстве, именно оно делает каждого человека непохожим на других. Может, я сама себя в этом убедила, потому что у меня чересчур широкие плечи и походка как у мальчика. Неважно. Но если все будут выглядеть идеально, тогда никто не будет особенным, ведь быть особенным — значит быть другим, давать миру то, чего никто другой дать не может. А все Эхо были одинаковыми. Моделей было несколько, но все они были одинаково идеальными.