Экипаж
Шрифт:
– Так сколько они могут стоить, а? – не унимался хуассин. – Дойоже Тайфуна, или нет? Может, возьмем? Бесплатно?..
– Не о том думаешь, шалкий хуассин, - презрительно посмотрел на него Косколито, вынимая автомат. – Лучше включай броник и пошли их отстреливать...
– Да у меня... – растерянно показал свое оружие – виброножи – Соазссь.
Суперкарго мог одним удачным броском убить человека, или даже нескольких – он умел метать сразу четыре ножа за раз. Но вот против роботов... Нужно очень удачно всадить нож
– Шаррок с тобой... – отмахнулся от него Косколито. – Бархат, ты?..
– [Черный прямоугольник].
– Вот и ладно.
Очередь лазерных сгустков, выпущенная шипящим во весь голос серраном, скосила сразу три турели. Каменные дуры, похожие на перевернутые горшки для цветов, что-то невнятно прогудели и опали. Одна так и вовсе разлетелась на осколочки.
Пятерых остальных взял на себя Сиреневый Бархат. Медузообразный ментат ударил мощным пучком молний, превратившим кремниевых роботов в полуметровые холмики пыли.
– Сюрприс-с-с... – язвительно высунул язык Косколито, меняя энергизатор в автомате.
– Денисов, а вот ты мне скажи, как мужик мужику – ты спирт пьешь?
– Ну, дык! А чистый или разбавленный?
– Можно и разбавленный, если чистого нет... – задумался Остап. – Или пыва... или еще чего...
– Ага, и огурчиком захрумкать, - оживленно поддакнул Денисов. – Самое оно!
– Шевелите ногами, недоноски! – рыкнула на них Джина, выбегая из соседнего коридора и тут же уносясь в другой.
Пока эти двое степенно брели и беседовали насчет гастрономических пристрастий, десантница носилась кругами, заглядывая во все ответвления и время от времени постреливая из игольников. Ну так, для профилактики.
– Остап, а вот че все офицеры такие сердитые? – не обращая на нее внимания, спросил Николай. – Капитан ругается все время, эта краля туда же...
– По форме положено, - развел руками великан. – Если офицер солдат не гоняет – он не офицер, а баба!
– Ну, Джина нас гоняет, так она че – мужик от этого? Нет, батенька, тут-то мы вас и поправим...
– А ведь верно сказал, чертяка! – озадачился Остап. – Эх, и что ж тут так скучно-то? Жалко, капитана нет...
– А че тебе капитан?
– А с ним скучно не бывает, - рассудительно ответил алкморег. – Как заскучаешь – он тебе тут же дело найдет. Или отчитает за что-нибудь – все веселее...
– А у нас эта зато есть, - кивнул Денисов в правую сторону. Там Джина выпускала полную обойму в какую-то подозрительную тень. – С ней тоже не поскучаешь.
– Да ну ее, скаженную... Капитан нам как батька родной, а эта... теща-злыдня...
– Что-о-о?!! – с размаху пнула великана Джина, выбежавшая откуда-то сзади и как раз успевшая услышать, как ее назвали. – Ах ты орясина безмозглая, да я ж тебя!..
– Блин, это че за хрень?.. – воскликнул Денисов, и десантница растерянно замолчала.
Дело
Он сделал шаг назад и снова появился. Немного подумал и вновь шагнул вперед. Снова исчез.
– Ух, блин, е-мое!.. – восторженно хрюкнул он и начал прыгать вперед-назад, забавляясь эффектом. – Это че за хрень такая, а?..
– Похоже на остаточный фон после взрыва «чернильницы», - напрягла извилины Джина. – Мы такие иногда применяли – рванешь одну бомбочку, и все светильники летят к дьяволу... «Чернильница» как бы впитывает любой свет.
– А для здоровья не вредно? – на всякий случай уточнил Остап, опасливо просовывая руку за невидимую границу. – Мне здоровье гробить рано, я молодой, я жить хочу...
– Потерпишь, толстый!.. – пихнула его в спину Джина. С тем же успехом она могла бы попытаться сдвинуть сидящего слона. – Давай, двигай, что мне – плясать вокруг тебя?!
Оказавшись в непроглядной тьме, все как-то очень резко замолчали. Искусственное затемнение поглощало любые источники света, «ночной глаз» тоже стал бесполезен, так что идти приходилось вслепую, водя перед собой руками, чтобы не врезаться в стену. Всем троим невольно начало приходить в голову, что такая вот темная комната – идеальное место для ловушки. Поставить какую-нибудь растяжку, и попробуй ее заметь, пока не споткнешься...
– Эй, где вы все?.. – подал голос Денисов, испугавшись, что остался совсем один. – Ау-у-у!
– Чего орешь, коротышка? – раздался голос из темноты.
– Йе-э-эх!!!
Бум-бух-бубух! Бумм-шмяк!
– Блин, [цензура], в [цензура] вас всех, [цензура] драные!..
– Вы чего там, а? – подозрительно осведомилась Джина.
– Я обо что-то споткнулся... – невнятно промычал Остап. – И упал...
– Не обо что-то, а об кого-то! – слабым голосом поправил его Денисов. – Блин, Хасаныч, ты, в натуре, меня чуть не расплющил, как Герасим свою маму... Муму, то есть.
– Хасан – это второе имя, а не отчество, - поправил его алкморег.
– Да мне по [цензура], че у тебя там за имена! Я, блин, говорю, что ты меня чуть не раздавил своей задницей! Дай руку хоть, е-мое...
– Да как я тебе ее дам, я же тебя не вижу!
– Ладно, сам встану... – проворчал Денисов, кое-как поднимаясь на ноги. – О, а я че-то нащупал! Мягкое такое... и вроде как резиновое. Е-мое, да их тут две!
В темноте послышался звук удара, приглушенные ругательства сразу на два голоса, и снова чье-то падение. Но, судя по сдавленному уханью третьего голоса, на сей раз не на пол, а на что-то помягче.