Эксцессия
Шрифт:
Сейчас был вечер – самый что ни на есть настоящий вечер на этом уровне Тира. Время, когда все заведения открыты, везде полно народу, каждый хочет найти себе место по вкусу, но никто еще не решился осесть где-то надолго: все бродят и ждут своего звездного часа. Ему нравилось ощущать себя частью этого живого потока: он любил и умел наслаждаться этим чувством.
ПИЛИОЗНЫЕ ОМЭДХОНЦЫ
ПРИГЛАШАЮТ НА РЕЙССУРУ!
ЛАГОФТАЛЬМИСЦИЯ ГАРАНТИРУЕТ –
ТОГДА ВЫ УВИДИТЕ ДЖЕЙСТЬЕКОРСОВ
И ЛОРИКОВ ОТ НАШЕГО
МАРТИХОРАСТИЧЕСКОГО МИНИКИНСА!
Он
Она была среднего роста, черноволосая. Широкое, несколько плоское лицо восточного типа, руки сложены на груди. Черная мини-юбка и черные же сапожки.
Он остановился и некоторое время наблюдал, как незнакомка беседует с двумя молодыми сублиматиками. “Это не она, убеждал себя Генар, – не она”. Да, невероятно похожа на девушку, которую он любил сорок пять лет тому назад, и все же манера держаться, жесты, мимика – все другое. К тому же, как она могла очутиться здесь? Тишлин сказал, что она по-прежнему на борту “Сновидца”. Или 00 неизвестно, что Дейэль покинула корабль?
Он посторонился, давая пройти парочке фыркающих Бистлианцев, затем потел дальше. Его внимание привлек гигантский макет конденсатора, установленный на другой стороне улицы. С небес продолжали сыпаться бомбы. Где-то за рядами исполинских резисторов возникло ярко-оранжевое зарево, послышался грохот взрывов.
“Это не она, не она”, – бормотал он и все же вернулся ко входу в секос и снова нашел ее взглядом в толпе, запрудившей улицу. Золотисто-голубой блик скользнул по его ногам.
Женщина, занятая разговором с сублиматиками, оглянулась на пролетевшую мимо каплю-транспорт, случайно встретилась взглядом с Генаром и только теперь заметила, что он за ней наблюдает. В ее глазах отразилось удивление. Впрочем, она тут же продолжила разговор с молодыми сублиматиками.
Высокая девушка в сверкающем одеянии подошла к Генару и спросила:
– Могу я чем-то помочь вам, сэр? Похоже, вас интересует наш пункт экзальтации. У вас есть какие-либо вопросы, которые вы хотели бы задать? Есть что-нибудь, в чем я могу просветить вас?
Он обернулся к сублиматичке. Ростом девица была почти с него, личико миловидное, но какое-то пустое, хотя он отдавал себе отчет, что на его оценку могло повлиять предубеждение.
Сублиматики извратили то, что было нормальным, но необязательным для всех видов живых существ в отношении религии. Они верили, что Сублимация – естественный выход для каждого, будь то человек, животное, машина или даже Ум. Все в мире движется к последней трансценденции, к нирване.
Вступавшие в секту Сублиматиков должны были год посвятить миссионерской деятельности, пытаясь привлечь как можно больше неофитов, прежде чем им будет позволено Сублимироваться самим, то есть слиться с одним из групповых сознаний
– Даже не знаю, – замялся Генар, строя из себя этакого подозрительного простака, которого нелегко околпачить. – А во что вы конкретно верите, позвольте спросить?
Сублиматичка посмотрела как-то странно – поверх его головы – на прохожих.
– О'кей, мы верим в силу Сублимации, – сказала она. – Давайте, я расскажу вам об этом подробнее. – Она снова посмотрела на то, что творилось у него за спиной. – Может быть, мы уйдем с дороги, как вы думаете? – И взяла его под локоть, уводя на тротуар.
Генар-Хафун оглянулся. Гигантское животное, на которое он уже обращал внимание – шестиногий пондрозавр – медленно продвигался по улице в сопровождении свиты зевак. Косматый зверь с коричневой шерстью был украшен длинными цветастыми знаменами и лентами. Им управлял разряженный погонщик, который размахивал огненным жезлом. На животном был воздвигнут сверкающий серебристо-черный паланкин. Стеклянные затемненные шоры, издалека похожие на солнечные очки, прикрывали глаза пондрозавру. Его сопровождали пятеро клистрифлеров. Существа с черными бивнями торопливо шлепали лапами по мостовой, пара крепких плечистых охранников с трудом удерживала их на поводках.
Толпа мешала продвижению процессии: пондрозавр остановился и задрал в небо длинную морду, издав негромкий сдавленный рев. Затем привел в порядок свои глазные складки, почесавшись двумя передними конечностями и неодобрительно покачал головой. Толпа зевак расступилась, и громадное животное вместе с эскортом двинулось дальше.
– Да… – произнес Генар-Хафун. – В самом деле, нам лучше убраться с дороги. Давайте-ка, пропустим малыша.
Одним глотком допив “9050-й”, он осмотрелся в поисках, куда определить пустой бокал.
– Пожалуйста, позвольте мне! – “Субли” взяла бокал из его руки с такой осторожностью, словно он был священной реликвией. Генар-Хафун последовал за ней на пешеходную дорожку. Она вела его под руку, медленно продвигаясь сквозь толпу ко входу в секос, возле которого та самая женщина продолжала с ироническим видом беседовать с двумя сублиматиками.
– Вы когда-нибудь раньше слышали о сублимации? – спросила девушка, не отпуская его локоть.
– О, еще бы, – с энтузиазмом отвечал ГенарХафун, не спуская глаз со знакомого лица. Они остановились у входа в секос, вступив в “зону тишины”. Здесь находился невидимый акустический экран, ограждавший несколько метров тротуара от звуков суетного мира. Единственным шумом, проникавшим сюда, было мягкое позвякиванье струн и шорох морского прибоя. Звуки эти исходили, конечно же, из святилища.