Экспаты

Павон Крис

Джулия была совсем близко. Кейт резко выбросила кулак вперед. Джулия пригнулась, ушла нырком, крутанулась на месте и выдернула руку из кармана — в ней серебром сверкнуло что-то блестящее.

Носком правого сапога Кейт ударила Джулию под руку, державшую оружие, но пистолет из ее ладони не выпал, а вот Кейт потеряла равновесие на скользких мокрых каменных плитах. Она упала, сильно ударившись затылком о твердый и неровный камень.

И все померкло.

Но только на долю секунды. Зрение вернулось к ней, сперва точками, сверкающими звездами и крутящимися разноцветными вихрями; она

сунула руку в карман и различила Джулию, которая тоже старалась восстановить равновесие, а потом снова бросилась на Кейт, уже поднимавшую руку, — стремительный взмах, шорох ткани о ткань…

Джулия стояла над Кейт, целясь из пистолета ей в голову, черная матовая «беретта» Кейт смотрела Джулии прямо в грудь.

По улице внизу с ревом промчался автобус, невидимый отсюда, водитель переключал скорости, чтобы одолеть последний подъем к вершине холма Клаузена.

Женщины смотрели друг на друга, сжимая пистолеты. Обе промокли насквозь, вода стекала по их волосам, по их лицам, попадала в глаза. Кейт сморгнула, Джулия вытерла лоб свободной рукой.

И они продолжали пристально сверлить друг друга взглядом.

Вдруг Джулия опустила пистолет. Секунду смотрела на Кейт, потом кивнула. Это был едва заметный кивок, шея чуть-чуть склонилась вперед, голова едва опустилась. Или, возможно, она совсем не меняла положения, и лишь в ее глазах мелькнул некий отсвет. Щеки чуть расслабились — то ли улыбка, то ли гримаса.

Кейт потом долго будет вспоминать этот загадочный взгляд, не однажды, в течение полутора лет. Джулия, кажется, пыталась что-то сообщить ей, там, под секущим дождем на смотровой вышке. Но Кейт так и не поняла, что именно.

Потом Джулия развернулась, прошла через платформу, вниз по ступенькам и исчезла из вида. Ушла, как надеялась Кейт, навсегда.

— Вы слыхали, Маклейны уезжают?

Кейт стояла возле школы, дожидаясь трех часов. Было холодно, но небо оставалось безоблачным и ярко-синим, такой день был бы обычным где-нибудь в северо-восточных штатах Америки в самый разгар зимы, но здесь казался редким и радостным явлением, этаким перерывом в вечной серости, в la grisaille, как говорят французы.

Вопрос задал кто-то, стоявший футах в десяти в стороне, довольно далеко от Кейт. Ей не хотелось оборачиваться и принимать участие в этом разговоре, но хотелось подслушать, что еще будет сказано.

— А что такое?

— Они уезжают. Может, уже уехали.

— Обратно в Америку? — Женский голос казался знакомым. — Почему вдруг?

Огромная дверь растворилась, и изнутри посыпались дети, удивленно глядя на сияющее солнце.

— Не знаю. Я только слышала, что они уезжают. От Саманты. Вы же знаете, она работает в агентстве недвижимости. Она только что получила информацию насчет квартиры Маклейнов. Проверила у брокера, и оказалось, что они подали уведомление о прекращении аренды, поскольку возвращаются в Америку. Прямо сейчас. Будут работать там.

Джейк вышел на солнце, огляделся в поисках матери, и лицо его засветилось широкой улыбкой, как и всегда, как каждый день.

— Мамочка, привет!

Кейт повернулась и посмотрела на сплетничающих женщин.

Лицо одной было смутно знакомым. Другая — та, что делилась информацией. Кейт чувствовала на себе взгляд этой женщины, известной приятельницы Джулии Маклейн, взгляд, возможно, окрашенный некоторой неприязнью от того, что она знала причину, заставившую уехавших так быстро убраться отсюда.

Первая женщина, та, со смутно знакомым лицом, оказалась «просто Джейн». Она встретила взгляд Кейт и опустила глаза — ей явно стало стыдно. Видимо, она приняла все это на свой счет, решила, будто ее роман с Биллом разрушил его брак. Ха-ха. Мы вечно считаем себя центром происходящих событий.

Зима уходила, катилась прочь. Они провели неделю в Барселоне, там было теплее, чем на севере континента, пальто не нужно, хватит и куртки или жакета. Потом смотались на машине в Гамбург. Затем в Вену, на уик-энд, но самолетом. Чужие страны, чужие языки.

Кейт провела уик-энд в Париже, в одиночестве, уехав туда скоростным экспрессом в пятницу утром — удобная и комфортабельная двухчасовая поездка, потом бодрящая прогулка от Gare de l’Est [100] к крытому рынку, ленч там за столиком, накрытым клеенкой, вокруг клубы пара, исходящие от стойки с блюдами вьетнамской кухни: пресное тесто шипит на широких сковородах для блинчиков, стоят блюда с архитектурно выпуклыми свиными ножками. Огромные универсальные магазины на Больших бульварах. Лувр.

100

Восточный вокзал (фр.).

В субботу, ближе к вечеру, она стояла на Новом мосту. Внизу текла река, спокойная, серебристая, посверкивая и поблескивая в отсветах зимнего солнца. Она потуже затянула новый шарф, потуже, чтоб было теплее. Потом вернулась по мосту на оживленно гудящий Левый берег, к кафе и пивным, забитым людьми, уже приступившими к первой вечерней выпивке в сигаретном дыму, а солнечный свет уходил за горизонт, уступая место электрическому. Дожидаясь зеленого светофора на углу Пляс Сен-Мишель среди сотен людей, Кейт обратила внимание, что на ветке дерева, нависшей над перекрестком, уже появились первые бутоны.

Покидая Люксембург на летние каникулы, которые собирались провести на юге Франции, они думали, что через пять недель вернутся назад. Собирались отправить детей в ту же самую школу, в следующие классы. Но за месяц на Средиземном море пересмотрели свои планы. Разве им действительно хочется жить в Люксембурге? Разве им и впрямь это нужно?

Что им было нужно — действительно нужно в тот момент, — так это чтобы Декстер получил возможность открыть свои сверхзащищенные номерные счета, необходимые для осуществления его коварных замыслов. Ему требовалось подключить свое soci'et'e anonime к какому-нибудь легитимному бизнесу, на который никакие власти не станут обращать особого внимания: начать инвестиционные операции на финансовом рынке Люксембурга. Платить подоходный налог в каком-нибудь месте, не подпадающем под юрисдикцию ФБР.