Экспаты
Шрифт:
Кейт огляделась, изучая присутствующих мужчин. Все эти банкиры с платиновыми часами и туфлями из шкуры аллигатора, в облегающих джинсах из толстого денима с лайкрой, в рубашках из смеси шелка и хлопка с сияющими перламутровыми пуговицами и вручную обработанными петельками разговаривают о своих новейших лыжах, о шале в Швейцарии с полным обслуживанием, о виллах в Испании и полетах первым классом в Сингапур, о покупке на будущий год новой «ауди», о последних моделях «ягуара», о курсе доллара к евро, о налоговых декларациях, о «коротких» деньгах. Сплошные деньги, деньги, деньги: как их заработать, как их
Декстер на Рождество подарил Кейт часы — золотые, на кожаном ремешке, простые и элегантные. Цена была ясно и четко обозначена на образце, выставленном в витрине на рю де ла Бушери, ее мог видеть любой: 2100 евро. Все мужья два раза в год приезжают за покупками на центральные улицы — на Рождество и перед днем рождения жены. Они пялятся на витрины одних и тех же магазинов на одних и тех же улицах, обозревают и изучают те же цены, которые изучают все женщины, так что любому, кому до этого есть дело, точно известно, сколько стоит та или иная сумочка: среднего размера — 990 евро, а с карманчиками побольше — 1390.
И эти женщины, эти мамочки — все бывшие адвокатши, учительницы, психиатры и журналистки. Все бывшие. Все экспаты. Теперь все они — кухарки и уборщицы; ходят по магазинам, занимаются мытьем и готовкой. В головах и в руках у них ценники, эти проекции доходов их мужей и собственного желания потратиться на всякую ерунду. На семейное благополучие.
Неужто и Декстер незаметно для нее превратился в такого мужчину? Если так, ему и теперь удается это скрывать. А Кейт оставляет ему свободу действий. Потому что понимает, что конфронтация с ним — в момент, когда агенты ФБР расследуют его дела, — не принесет ничего хорошего. Ей самой нужно выяснить правду. А она вполне способна это сделать, ничуть не хуже кого-то другого. Нет, даже лучше: она имеет доступ к его компьютеру, к его вещам, знает его расписание. Его прошлое. И как работают его мозги.
— Привет, Кейт, — сказала Джулия.
Кейт не могла понять, что за выражение у нее на лице. Никак не могла определить, на каком уровне правдивости или на какой глубине продолжающегося обмана они по умолчанию согласились общаться, пусть даже посреди этой толпы. Честность — консенсуальный континуум, она основана на обоюдной договоренности сторон, пусть не выраженной словами.
Знает ли Джулия об осведомленности Кейт, что она агент ФБР? И в чем заключается ее задание?
Кейт отбросила в сторону собственную гордость. Или свое отвращение. Свою защитную стену, свою враждебность.
— Привет, Джулия.
Ну какое же это полное одиночество?! Вокруг масса людей, переполненных неправдами, неспособных никому сообщить что-то реальное, настоящее. Непонятные, ненужные знакомства, случайные друзья, закадычные приятели, даже ее единственный душевный друг, единственный человек в мире, ее напарник, спутник жизни, союзник, ее все. Вот он, откинул голову в безудержном смехе, очки съехали набок, волосы взъерошены, на лице кривая улыбка. Она так его любила! Даже когда ненавидела.
Кейт задумалась о собственном муже, о тайнах и секретах, возникших между ними, о дистанции, которую эти секреты создавали. О своих собственных секретах, своей тайной жизни. О шпионских наблюдениях за ним, которые она уже проделала
Кейт поднялась по лестнице. Тихо, в одиночку, миновала этаж, занимаемый родителями, взошла на следующий, детский, в ничью ванную комнату, самую дальнюю. Коричневый налет на бортиках ванны, бутылки шампуня, украшенные незнакомыми персонажами мультиков, выпущенных во Франции, Германии, может, Дании. Несколько тюбиков зубной пасты на разных стадиях использования, с налипшими и застывшими наплывами — всеобщая неконтролируемая небрежность, обычная для детской ванной.
Кейт присела. На противоположной стене, выложенной керамической плиткой, — зеркало в полный рост: приглашение, даже вызов, полюбоваться собственной наготой. Кейт уставилась на себя, полностью одетую: черная юбка, нейлоновые чулки, черный свитер, слишком тяжелые серьги и эти новенькие дорогие часы. Идиотская ювелирка.
Теперь это уже казалось очевидным: ее, конечно же, привлечет человек, ведущий тайную жизнь. Конечно, ее потянет к мужчине, под обычной внешностью которого скрывается нечто нечистое, скользкое, нечто невидимое и тайное.
Она насильно вынудила себя поверить, будто оставила все это в прошлом, когда выбрала Декстера; оставила в ушедшем мир, где все люди двуличны. И в ее собственной жизни, полной обманов, этот был самым значительным — этот самообман.
Декстер как-то говорил, что лучший хакер всегда использует человеческие слабости. Кейт знала, что и у нее имеются собственные слабости. Они есть у всех. Но она никогда не анализировала их, не отдавала себе отчета, в чем они проявляются. А теперь она это знает.
А вот знает ли она собственного мужа?!
Кейт снова заплакала.
Дверной замок щелкнул, Декстер ушел, отправился в свой офис — впервые за последнее время, считая с недели до Рождества. Пошел в ту самую комнату, куда забиралась Кейт. К компьютеру, в который она не сумела влезть, к папкам с бумагами, которые пересмотрела. К видеокамере, висевшей в углу под потолком.
Конец новогодних праздников. Возвращение к домашней рутине, первый день, когда Кейт уже твердо знала, что ее муж, вероятно, уголовный преступник. Обратно к походам по магазинам, тасканию покупок, их распаковке, размещению в шкафах и на полках. К загрузке и разгрузке посудомоечной машины. К сортировке выстиранного белья, стопка за стопкой. Белое, цветное, черное, разноцветное.
Улицы нынче утром покрылись черным льдом — тонкой пленкой невидимой опасности, обволакивающей любые мощеные поверхности; всюду скользили, вертелись и сталкивались автомобили — на узких улочках, на шоссе и магистралях, на крутых подъемах и спусках, на подъездных дорожках. Кейт радовалась, что живет в центре, где рано начинающееся уличное движение, машины, везущие на работу банковских служащих, разбивают лед еще до того, как она ровно в восемь садится на подогретое сиденье своего автомобиля и едет, маневрируя между уже попавшими в аварию. Вот «порше», въехавший в каменную стену, а это «феррари» оттаскивают тягачом от ствола дерева. В темно-сером тумане мигают огоньки аварийной сигнализации.