Экспаты
Шрифт:
Кейт достала еще одну банкноту, на сей раз сотенную.
Дитер бросил взгляд на зеленую бумажку, достоинство которой легко опознать по цвету.
— Идите за мной, — сказал он, хватая банкноту. Шел он быстро, то и дело поглядывая по сторонам, ему было явно не по себе в этой роли, не связанной с секс-торговлей. Они миновали мост, потом узкую многолюдную улочку, из каждого окна которой торчали весьма привлекательные шлюхи — очень популярный район, входит в число сорока самых посещаемых, никаких ограничений. Потом повернули в еще более узкую и темную улицу, по сути, в переулок с парой красных фонарей и длинными кирпичными
Дитер остановился у освещенного красным окна, и Кейт встала рядом. Симпатичная блондинка, сидевшая внутри, посмотрела на него, потом на Кейт и молча открыла дверь. В лицо ударил запах ароматических курений, сигаретного дыма и аммиачного дезинфектанта. Дитер прошел мимо девицы через ее гнусную маленькую комнатку, мимо аккуратно убранной постели, обставленной со всех сторон зеркалами. Девица старалась не встречаться с Кейт взглядом.
Они миновали узкий коридор — стены отделаны дешевыми панелями, ничем не украшены. В конце его возникла плохо освещенная шаткая лестница под низким потолком.
Кейт занервничала и остановилась.
— Пошли. — Он коротко махнул рукой, не слишком ободряюще. — Пошли.
Они поднялись по лестнице, свернули вбок на предательски шатающейся площадке, поднялись еще выше в новый коридор, недавно пристроенный. Половицы так и вибрировали под ногами, потом Кейт начала различать звуки — сперва бас-гитара, явный хип-хоп, затем ревущий низкий бас, синтезированная музыка звучит все громче, а вот и слова — английский текст, вульгарный и грубый. Кейт сошла с ковровой дорожки на пол, выложенный керамической плиткой, — это был еще один холл, более широкий, с высоким потолком, этакий переход из трущобы в приличный особняк, каким-то непонятным образом затесавшийся сюда, — пара высоких дверей, добротно покрашенные панели… Дитер оглянулся на нее и распахнул одну из этих дверей…
Кейт окинула взглядом громадную комнату, в которой царил полный разгром, чистой воды анархия. Диваны, кушетки и кресла, кофейные столики и персидские ковры, лампа с украшенным бахромой абажуром, мраморные камины, массивные рамы окон, выходящих на канал, повсюду замершие на месте девицы на разных стадиях раздевания, одна из них уткнулась в колени татуированного мужика с яростным выражением на лице, а он за уши толкает ее голову вниз и тащит вверх, а посреди всего этого бардака ярко-оранжевая шевелюра, склоненная над кофейным столиком с зеркальной столешницей; ее обладатель, втягивая в себя белую пудру, откидывается назад, и длинные пряди колотятся по лицу.
— А-а-а-ах! — выдохнул он. — Здо-о-ор’во, мать твою!
Он вытер нос, поглядел на Кейт, потом на Дитера.
— И хто эта ‘зда?
Дитер пожал плечами:
— Ей чего-то надо.
— Так ты ‘е знаишь?
— Ващще не знаю.
— Ну и ладно.
Дитер пожал плечами повернулся и вышел, закрыв за собой дверь, явно радуясь, что отделался от Кейт и ее надоедливых приставаний.
— Анжелик! Проверь ‘е!
Девица плавным движением поднялась на ноги — полных шесть футов! — в трусиках и туфлях на высоченных шпильках — их еще зовут «стилеты». Мужик с оранжевыми волосами смотрел на нее с вожделением. Анжелика являла собой фантастический образчик шлюхи — ей было не более семнадцати. Она быстренько обыскала Кейт и неторопливо вернулась в свое кресло к журналу «Вог». Прелестная картинка: голая
— Так че те надо?
— Одну штучку.
Татуированный мужик, кажется, готовился кончить, все яростнее толкая и дергая голову своей девицы, а та задыхалась, глотая и стараясь не скулить.
— А мне тож’ нужна одна штучка. — Он широко улыбнулся. — Вот ты, к пример’, мож’ мне дать попользовать’ твоей штучкой?
Кейт широко улыбнулась:
— Да мне пистолет нужен, мать твою, ты, безмозглый шотландский недоносок!
— А-а-а-ах! — простонал второй мужик.
— Чево-о? Ты слышь, Колин?
— А-а-а-а-ах! — Колин держал свою девицу за волосы, собрав их в пучки. — Не мешай, Рэд!
— Пистоль, говоришь?
Кейт не ответила.
— Ты хто, вроде как коп, или как? И где твоя подслушка?
— Нет никакой подслушки.
— Ну тогда разденься и покажь.
Кейт посмотрела ему прямо в глаза; он даже не моргнул.
— Или катись ко всем чертям.
Она поколебалась секунду, потом медленно сняла жакет и уронила его на пол, по-прежнему глядя ему прямо в глаза.
Стянула свитер через голову, одним быстрым движением; волосы затрещали — статическое электричество. Протянула руки за спину, расстегнула молнию юбки, дала ей упасть на пол. Отступила в сторону, уперев руки в бока.
— Ты американка? — спросил он.
На ней теперь не было ничего, кроме нижнего белья и сапог. Она промолчала.
— Снимай остальное, — прищелкнул он пальцами. — Все остальное.
— Хрен тебе!
— Зачем тебе пистоль?
Ей отчаянно хотелось одеться, но она чувствовала, как побеждает с каждой последующей секундой, пока держит их всех на расстоянии. И пускай себе наслаждаются ее унижением, они, кажется, черпают из этого силы.
— Колин? Че у нас есть для нее?
Колин застегивал молнию на своих черных джинсах. Он подошел ближе, еще без рубашки — его торс был покрыт неразличимыми разводами выцветших чернил — наклонился над столиком, увенчанным зеркалом, и нюхнул кокаину. Потом выпрямился, прошел через комнату, выдвинул ящик письменного стола и заглянул внутрь.
— «Беретта», — сказал Колин.
— О-о-ох! — улыбнулся Рэд. — Классный ствол! Я его на улице нашел неделю назад.
Кейт не собиралась выслушивать вздор, который он нес, желая доказать, будто это не его оружие.
— Дай-ка посмотреть.
Колин скользящим движением извлек из пистолета магазин и бросил сверкнувший стальной предмет через комнату — отличный бросок на взгляд Кейт, без труда поймавшей оружие. Ей потребовалась всего минута, чтобы убедиться в его пригодности, а заодно показать Рэду, что надуть ее не удастся. Это была модель 92FS, отличный инструмент для убийства, король среди пистолетов. И кажется, в отличном состоянии.
— Две тыщи, — сказала она, не желая, чтобы он сам назвал цену и получил возможность торговаться. Окончательная цена все равно определится в результате переговоров и не будет иметь ничего общего с реальной стоимостью этого оружия. В итоге оно может обойтись ей и в пятьдесят евро, и в двадцать тысяч — это уж чьи доводы перевесят.
— Катись отсюда к траханой матери! Ей цена десять тыщ!
Она подняла с пола юбку. Надела ее, застегнула молнию.
— О’кей, восемь, — сказал он, и Кейт поняла, что выиграет. И стала натягивать свитер.