Экспаты
Шрифт:
Сидевшие вокруг стола мамочки вовсю развлекались сплетнями и слухами, необоснованными, злобными. У этой муж трахается со своей секретаршей. У той бебиситтером работает известная всей школе шлюха. Эти чехи, которых все считают богачами? Вздор, они нищие. А эта громогласная вульгарная техаска, у которой трое детей? Да она же проходит курс лечения от бесплодия — хочет заиметь четвертого.
А эта, как ее бишь, она и впрямь такая и сякая…
А Кейт тем временем размышляла о собственном муже, о том, что он натворил и еще собирается натворить. И откуда он взял эти пятьдесят миллионов евро; не может быть, чтобы именно тем способом,
Она незаметно положила на стол банкноту в десять евро, пока никто не смотрел в ее сторону, и вышла, словно направляясь в дамскую комнату. Но на самом деле прихватила из стойки свой зонтик и выскользнула на улицу, в туман, под свет плавающих в испарениях уличных фонарей, к похожему на статические разряды бормотанию текущей рядом реки, пополняемой тающим снегом.
Вокруг моста впереди теснилось множество кафе, каждое со своей тайной микроатмосферой, полной дыма и звуков: в одном — воплей болельщиков, следящих по телевизору за матчем по регби; в другом — завываний попсы, орущей из музыкального автомата; криков пьяных в стельку тинейджеров в третьем, где висел плакат, запрещающий вход любому, не достигшему шестнадцати лет, и поэтому привлекающий сюда всех шестнадцатилетних юнцов города.
Миновав мост, Кейт вошла в длинный, хорошо освещенный тоннель, вырубленный в скале, на которой был выстроен haute ville. [85] Грубо обтесанные стены пестрели граффити, слегка попахивало мочой, как в любом городском тоннеле, даже в самых чистых, вылизанных городах. Ей требовалось пройти с сотню футов наверх, чтобы добраться до своего квартала, расположенного на этой скале, — отличное физическое упражнение, если бы она отправилась туда по рю Ларж, но сегодня Кейт не хотелось никаких упражнений. Ей нужны ответы на вопросы, а не тренировка сердечной мышцы; ей сейчас хотелось быть дома, наедине с собственными мыслями. Следовало еще расплатиться с бебиситтером и отпустить ее, пока муж играет в теннис с агентом ФБР, который за ним следит. Кошмарная каша!
85
Верхний город (фр.).
Из прибывшего лифта высыпались парочка тинейджеров, два типчика, похожих на банковских клерков, и одинокая женщина, которая поймала взгляд Кейт и изобразила на лице нечто вроде солидарности.
Кейт вошла в лифт — одна — и стала ждать, когда он тронется. Потом услышала топот ног в тоннеле — кто-то спешил, хотел успеть. Похоже, мужчина — тяжелые шаги, широкая поступь. Она нажала кнопку, еще и еще — нерациональный и бессмысленный порыв, но все же понятное и приемлемое действие.
Двери закрылись в тот момент, когда мужчина подбежал и попытался вставить руку в щель между сдвигающимися стальными панелями, но опоздал на долю секунды.
Лифт поднимался медленно, погромыхивая и поскрипывая тросом. Добравшись наверх, Кейт вышла на улицу, на плато Сент-Эсприт, к административному комплексу, задним дворам, правительственным учреждениям и небольшой площади посередине, между неправдоподобно чистенькими зданиями. Территория была отлично освещена, но пуста и погружена в полное молчание.
Кейт торопливо пошла по булыжной мостовой. Миновала ночной клуб — изнутри доносилась грохочущая музыка, но снаружи не
Она оглянулась через плечо: никого. Быстро миновала площадь, выбралась на улицу — тротуар взрыт, в глубоких рытвинах валяется строительное оборудование. И услышала за спиной шаги.
Кейт заспешила, перешла на рысь, потом снова на быстрый шаг. Пробежала перекресток, оставила позади битком набитый итальянский ресторан, дворец великого герцога, и поняла, что сейчас окажется прямо под окнами Маклейнов.
Человек позади нее, несомненно мужчина, не отставал, его башмаки звучно стучали по камням мостовой. Она оглянулась. Длинное черное пальто, шляпа с полями. Тот же самый, из тоннеля? Возраст и рост не определить, их скрывает ночная тьма. Ничего не распознать.
Кейт посмотрела на итальянский ресторан, подумала, не рвануть ли туда в поисках убежища. Но продолжала идти дальше еще быстрее — мимо китайского ресторана, бара, потом резко свернула в переулок — кратчайший путь к ее дому, к сожалению, слишком крутой — и перешла на бег. Бежать было неудобно, она спотыкалась и подскальзывалась на высоких каблуках на этом крутом подъеме, вымощенном мокрым булыжником. Дотянувшись до оштукатуренной стены, Кейт попыталась избежать падения, заскребла пальцами по неровной поверхности, на полной скорости свернула за угол, помогая себе раскрытым зонтиком, сосредоточенная на единственной цели — скорее добраться до дома; она бежала уже практически со спринтерской скоростью, но, нырнув в темный проход, переменила решение.
Проход вел к парадной двери здания, похожего на ее дом, — еще одно средневековое строение, обновленное и перестроенное до полной неузнаваемости, каменные стены оштукатурены, деревянные балки заменены новыми, в окнах рамы с двойным остеклением, каминные трубы забраны в современные кожухи.
Она прижалась к стене, распласталась, укрылась, спряталась, затихла, приготовилась.
Шаги все ближе грохочут по булыжнику — звук скольжения по крутому подъему, и вот уже совсем рядом, в трех секундах от нее, потом в двух, потом…
Кейт оттолкнулась от стены, вылетела на узкую улочку, подняв правую руку, импульс изначального толчка помог замахнуться в полную силу — в мощный удар напряженной ладонью, обрушившийся на шею мужчины, она сумела вложить всю силу, сломив сопротивление плоти и костей.
Мужчина упал на колени, хватаясь руками за шею, пытаясь глотнуть воздуха. Она перехватила зонтик обеими руками, развернула его деревянной ручкой и ударила преследователя по затылку, и тот упал лицом в булыжную мостовую, наверное, сломав себе нос.
Кейт проверила, действительно ли он без сознания, но живой. И тут заметила, что на нем нет шляпы. Это был не тот мужчина, что следовал за ней несколько секунд назад.
Она достала из его кармана бумажник и выяснила, что только что напала на швейцарца адвоката, жившего в одном с ней доме.
Сегодня, 4 часа 57 минут.
С тех пор, когда Кейт в последний раз носила с собой оружие, прошло немало времени. Тогда ей приходилось опасаться полиции и камер наружного наблюдения и стараться не нервничать. Знакомые ощущения, напоминающие боль в старой зажившей ране.