Экспаты
Шрифт:
Она бросает взгляд на экран над платформой метро. Первый поезд, идущий до станции «Ла Шапель», прибывает через минуту, следующий через четыре. Она подождет второго. Правда, ей нужно ехать на первом из них, чтобы добраться до места к пяти или чуть позже.
Кейт оглядывается, осматривает платформу. Она еще пытается определить, кто из пассажиров следит за ней, но это бессмысленное занятие. Она листает «Пари матч», видит фотографии людей, обычных на этих страницах. Она когда-то считала, будто французские сплетни о знаменитостях отличаются от американских, что они выше классом. Но, прожив год
Второй поезд больше набит людьми, чем первый, толпа пассажиров растет и уплотняется по мере приближения часа пик. Свободных мест нет, придется стоять. Она прислоняется к стене вагона возле дверей, переминается с ноги на ногу, все больше волнуясь.
Кейт ничего не может с этим поделать: ей ужасно хочется узнать, кто же ее преследует. Она изучает и обдумывает все возможные кандидатуры — обычный набор завсегдатаев метро в пять часов вечера. Никто не встречается с ней взглядом, не отводит намеренно глаза. Это может быть любой из окружающих. Или никто из них.
Поезд останавливается на станции «Сольферино» — ничего вокруг не меняется. Далее следует «Национальная ассамблея» — по-прежнему никаких изменений. Потом «Конкорд», поезд замедляет ход, подъезжая к огромной, забитой пассажирами платформе; толпы людей, ожидающих посадки, бросаются к поезду, еще не успевшему остановиться. Она слышит мужской голос, низкий и важный, как раз в тот момент, когда двери открываются.
— Перейдите здесь на другую линию. И идите в «Бобур», в кафе наверху.
Двери открылись, и она выходит из поезда.
Она так и не видела мужчину, передавшего ей это распоряжение; она даже не пыталась его увидеть. Он повернулся к ней спиной, когда последний звук его голоса еще висел в воздухе, преднамеренно тихий, никому не слышный в шуме и гомоне толпы шепот.
Кейт прокладывает себе путь через correspondence, переход с одной линии на другую, сперва вверх по ступеням, потом вниз, поворот за один угол, за другой, длинные тоннели, выходящие в еще более длинные, пока она наконец не останавливается на платформе. Поезд как раз въезжает на станцию, он набит битком, как и все поезда на этой центральной линии, — толпы закончивших работу устремляются в вагоны на каждой остановке, люди толкаются и бегут; все эти неудобства продолжаются целых пять перегонов, пока она не позволяет толпе вынести ее наружу на станции «Отель де Билль».
И вот она уже наверху, на улице, идет прочь от реки, и тут — без всякого предупреждения! — впереди возникает гигантское переплетение громадных водопроводных труб, это чудовищное уродство — Центр Помпиду; он угрожающе нависает над ней — примитивные, словно первобытные цвета и сверкающая сталь на фоне ярко-синего послеполуденного неба.
Кейт покупает билет, входит, ступает на эскалатор, она здесь единственный пассажир.
Она хорошо ориентируется в этом музее. Это одно из тех мест, куда она ходит вместе с Декстером на каждую новую выставку, где они обычно проводят час, прежде чем устроить себе ленч в ресторане на крыше, откуда открывается прекрасный вид на правый берег Сены.
Она входит в ресторан, кивает официантке, направляется к угловому столику у дальней стены. На столике стоит бутылка минеральной воды и два стакана. За столиком
Женщина по соседству бросает взгляд на Кейт, переводит его на чашку кофе, а ее спутник изучает свои ногти. Это ее прикрытие.
Пульс у Кейт ускоряется. Она вскользь вспоминает о заряженном пистолете в тайном отделении на дне ее сумочки, равно как и о спрятанном оружии у людей вокруг — в сумках, в подплечных кобурах — здесь, у этой рафинированной публики, сидящей на крыше, спортивные пиджаки свободного покроя, позволяющие скрыть «пушки», которые они всегда таскают.
Хайден привстает, чтобы поцеловать ее в щеку, отросшая к полудню щетина царапает ей кожу, сухую после длительного пребывания на открытом воздухе в летнюю жару, а также из-за давнего пренебрежения ко всяким солнцезащитным кремам. Его дыхание пахнет кофе и мятой.
— И опять в музее, — говорит Кейт, присаживаясь. — Да ты, оказывается, большой ценитель искусства, не так ли?
— Это одна из главных причин, почему я живу в Европе.
— Ага.
— А как у тебя?
— Моя главная причина — приключения.
— Ну конечно! Мы все любим приключения, разве нет? — Хайден наливает ей стакан минералки, вода тихонько шипит, пузырьки лопаются. Он выдавливает из себя тонкую улыбку, их у него в запасе, кажется, великое множество.
— Итак. Ты что-то говорила о некоей сумме украденных денег.
Кейт делает глоток воды, берет себя в руки, стараясь быть твердой и неуступчивой. Она не допустит, чтобы ею манипулировали, не позволит обвести себя вокруг пальца.
— Да, — отвечает она. Ставит стакан на стол, поднимает глаза на Хайдена. — Но я хочу получить кое-что взамен.
Он кивает.
— Две вещи вообще-то.
Глава 26
На двери была табличка «REGISTRE DE COMMERCE ET SOCIETTES». [86] Небольшое новое офисное здание расположено на улице, на которой Кейт никогда не бывала и даже не подозревала о ее существовании. За столом сидела женщина, перед ней стоял компьютер и лежали очки в ярко-красной оправе.
Кейт наизусть выучила все новые слова из словаря и проверила все глагольные окончания. И даже прихватила с собой карманный словарь. Она ожидала услышать много незнакомых слов и выражений в этом общенациональном бюро регистрации бизнеса. Но после первой фразы Кейт на французском женщина ответила по-английски.
86
Бюро регистрации торговых предприятий и акционерных компаний (фр.).
— Конечно. Пожалуйста. Как называется эта компания?
— «Люкстрейд».
Женщина впечатала название в компьютер, уверенно нажала клавишу «Enter».
— Президент и директор компании — мсье Декстер Мур.
— А о самой компании там что-нибудь имеется?
— Здесь написано, что она занимается инвестициями на рынке финансов.
— Когда она была основана?
— Не знаю.
— Извините, меня интересует, когда она была зарегистрирована здесь, в Люксембурге.
Женщина взглянула на экран: