Экспаты
Шрифт:
— А я-то уж думала, что ты зарабатываешь на жизнь воровством.
— Нет, — ответил он. — Воровством я занимаюсь для развлечения.
Кейт поставила на стол две кружки. Пар от кофе поднимался густыми белыми клочьями, зависая в плотном и холодном предрассветном воздухе. Она села и поплотнее закуталась в одеяло.
— И как тебя можно поймать?
Кейт все еще мысленно пробивалась сквозь джунгли логистических схем Декстера. Отмахиваясь при этом от более абстрактных понятий — морали, честности,
— Это невозможно.
— Нет? Совершенно невозможно?
— Совершенно.
Кейт удивилась — на нее произвела должное впечатление эта полная, жуткая уверенность мужа. Откуда она у него взялась?
— А если ФБР найдет эти деньги?
— Это не будет иметь никакого значения. Им не смогут отследить трансакции через многочисленные счета. Кроме того, Кейт, эти счета более не существуют: и все следы моих трансакций давно уничтожены. Все это невозможно отследить и привязать ко мне.
— Все?
— Абсолютно все.
— А если они просто обнаружат эти деньги? Как их обнаружила я? Чем ты объяснишь, откуда они у тебя взялись?
— А мне вовсе и не нужно кому-то что-то объяснять. Именно поэтому деньги и находятся здесь, в Люксембурге. Здесь хорошо соблюдается банковская тайна вклада.
— Потому-то мы здесь и оказались?
— В основном да.
— Кстати, раз уж об этом зашла речь: мы уже можем вернуться домой? В Америку?
— Конечно.
— Но?..
— Но нам не следует держать приличных сумм в американских банках. И мы не можем переводить зараз более десяти кусков с одного счета на другой. Не можем приобретать собственность в США. Тратить там крупные суммы. Мы также не должны получать там никакого дохода, значит, не сумеем продать наш дом в округе Колумбия; нам придется по-прежнему сдавать его в аренду. Мы не должны привлекать к себе внимание налоговой службы.
Это Кейт понимала. Им следовало скрываться от налоговиков, чтобы иметь возможность защититься от федералов.
— А тот человек, у которого ты украл эти деньги, этот полковник… Он не может тебя выследить?
— Он за мной не охотится. Я подставил одного парня. Устроил так, будто это он украл деньги полковника. Это еще один сербский головорез, бывший армейский чин.
— И что с ним произошло, с этим другим парнем?
— Еще одна низшая форма жизни прекратила свое существование. Он получил то, что заслужил.
Так. Что еще ей требуется выяснить?
— А тот счет? Те двадцать пять миллионов? Такая круглая цифра. Проценты на нее капают?
— Нет.
— Ты не хочешь оказаться в положении, когда по закону требуется сообщать о своих доходах, да? Даже здесь?
— Правильно. Потому что тогда придется сообщать властям обо всех доходах. И здесь, и везде.
— И так будет всегда?
— Всегда. Пока мы являемся американскими гражданами,
— И что нам с этим делать?
— Ограничить свои доходы до сумм, которые я зарабатываю на законных инвестициях. Но это вовсе не значит, что нам придется ограничивать наши расходы.
— А расходование украденных денег в твои планы входит? Или ты стремился только наказать человека, которого ненавидишь?
— В мои планы входит их тратить.
Кейт помолчала, переваривая услышанное, перекатывая эти его слова во рту, словно глоток вина.
— И когда?
— Как только это будет полностью безопасно. Полагаю, когда ФБР оставит нас в покое.
В тот момент его ответ казался вполне разумным, а она была слишком перегружена информацией и впечатлениями от поразительного рассказа Декстера. Пройдет немало времени, прежде чем Кейт заметит изъян в логике его построений, в самой основе всех его рациональных рассуждений. А изъян заключался в том, что если Декстер дожидается, когда ФБР оставит их в покое, значит, он уже давно знает об их слежке. И знал еще до того, как она ему об этом сказала.
— А теперь расскажи про фермерский дом.
— Это всего лишь почтовый и банковский адрес. Просто он далеко. За ним невозможно следить.
Он мог бы служить надежным убежищем, если когда-нибудь таковое понадобится. Но Декстер мыслил в рамках налоговых адресов. Надежные убежища — это епархия Кейт.
— Ты взял напрокат машину, чтобы туда съездить. А сам сказал, что едешь в Брюссель. Почему?
— Сделка должна была вот-вот состояться. Вот я и открыл уйму новых счетов, коротких, на неделю, только чтобы перекинуть через них деньги. Все бумаги, все документы по этим счетам приходили по почте в этот фермерский дом. И мне требовалось их забрать. Чтобы уничтожить, порезать в лапшу.
— Понятно. И тогда же ты спрятал данные по своим тайным счетам в комод в комнате мальчиков. Так?
Ему явно стало стыдно.
— Это было уже после… э-э-э… трансакции. Когда тайна этих счетов стала гораздо более актуальной проблемой.
Кейт хорошо помнила ту ночь.
— И когда объявился этот якобы папаша Джулии, не так ли? Когда мы с ним ужинали, да?
— Правда? Не помню точно.
Это казалось маловероятным. Невозможным. Кейт снова охватили подозрения.
— Да неужто?
Он лишь пожал плечами.
— Ну и кто он такой, как тебе кажется? — спросила она. — Его звали Лестер, верно?
— Вероятно, их босс. Или коллега.
Некоторое время они сидели в молчании, думая о своем, но их мысли и умозаключения явно шли параллельными курсами.
— А почему бы тебе не спрятать данные об этих счетах в своем офисе? Или в фермерском доме?
— Неохота за ними тащиться, если они вдруг понадобятся, — сказал он. — Или если нам придется смываться по-быстрому.