Экспедиция

Галина Мария Семеновна

– Попей чаю, – говорю. – Ты, сомнамбула.

– Что-то мне паршиво, – ответил он вяло.

– Тебе, по крайней мере, сегодня надо весь день лежать. До вечера.

– Да, – ответил он, – но лежать так холодно...

– Слушай, Томас, – говорит Герка, – а если он так и не оклемается? Что нам тогда делать? Как идти?

– Да я вам говорю, все в порядке, – беспокойно сказал Игорь.

– Нам тут героев не нужно, – говорит Герка.

– Действительно, – говорю. – Зачем нам герои? По крайней мере, несколько.

– А ты не лезь, – это Герка уже мне.

– Герка, –

я старалась говорить спокойно, потому что спорить и пререкаться мне, при моей патологической трусости, было противно. – Это не спортивный маршрут. Мы тут не идем ни на какую категорию и ни на какую скорость – мы тащимся все вместе, как идиоты, потому что все вместе, как идиоты, на это согласились. Но мы не договаривались, что кто-то один будет решать за всех.

А на самом деле я всегда мечтала, чтобы за всех, во всяком случае за меня, решал кто-то один. Я имею в виду – не я сама. Но Герка, похоже, из тех лидеров, для которых цель важнее процесса. А вот как раз для этого время сейчас неподходящее.

– Что ты предлагаешь? – говорит Томас.

– Почему бы его не отправить обратно с твоими драйверами? Вместе с Кристиной? Он за ней, заодно, и присмотрит.

– Пусть он сам решит, – ответил Томас.

– И решать нечего, – уперся Игорь. – Никуда я не поеду.

– Решение за тобой, – говорю, – но ты все-таки подумай хорошенько. Может, тебе действительно очень плохо, а тебе неудобно нас оставлять? Видишь, никто на тебя обижаться не будет, он, Герка, сам предлагает.

– Он это предлагает просто потому, что я его раздражаю, – ответил Игорь.

К сожалению, боюсь, что это правда. Игорь раздражает Герку постоянно, а сейчас – еще больше – своей беспомощностью. Его вообще раздражает все, что задерживает, все, что становится обузой, сбивает с цели и путается под ногами. Я его тоже раздражаю. Но сейчас я здорова. Кристина его тоже раздражает, но в данный момент на нее срываться не по-людски. Остался Игорь, который не настолько пострадал, чтобы Герка сдерживался, щадя его чувства. Он не стайер, Герман, он спринтер, и ему нужно, чтобы все получалось быстро – пусть с трудностями, с которыми он мог и умел справляться, но быстро. Ему нужно видеть цель. А тут эта цель расплылась и отодвинулась в какое-то неопределенное будущее.

– Что делать, – говорю. – Уж такие мы с тобой неумехи. Пользы от нас и в самом деле никакой, а он полевик, и в походы ходил, и даже разряд у него какой-то. Им нужно было не нас набирать – что, с первого взгляда не видно, что мы собой представляем?

– Никуда я не поеду, – упрямо сказал он. – И я прекрасно себя чувствую.

– Ну, – говорю, – это ты загнул. Даже если ты решишь идти дальше, отлежаться тебе все равно надо. Я эти штуки знаю, они коварные – сотрясения мозга, я имею в виду.

– Ты действительно не хочешь ехать? – спрашивает Томас. – Подумай. Потом уже переиграть ты не сможешь.

– Я же сказал!

– Тогда, может, так, – говорит он. – Всем нам на шоссе тащиться смысла нет. Мы с Германом понесем ее, а вы, вдвоем, подождете нас тут, в овраге. Только постарайтесь устроиться так, чтобы вас заметно не было. И вещи мы тоже оставим тут – на шоссе

нам выходить незачем, тем более что дальше мы по нему не пойдем. Опасно.

– Тогда, – сказала я, – может, мы подыщем какое-то место, куда бы мы могли зарыться и вещи туда перетащить. И костер надо бы засыпать.

– Когда автоколонна пойдет? – спрашивает Герка.

Томас поглядел на часы.

– Сейчас у нас без четверти одиннадцать. Где-то к часу. Но лучше выйти к шоссе пораньше и укрыться где-то там, неподалеку. Потому что час – это же очень приблизительное время. Хотя они скорее опоздают, чем пройдут раньше. Но все равно, лучше не рисковать.

Они отыскали нам относительно безопасное место – там, где вода подмыла корни, на склоне оврага образовалась небольшая ниша – уж слишком она была мелкая, чтобы называть ее пещерой. Хорошее место, безопасное, но уж очень сырое. Мы перетащили туда все тюки, чтобы от этой влаги как-то защититься, но вещи наши за это время тоже успели отсыреть. Костер они присыпали землей и забросали стеблями кустарников, но он все равно вонял дымом, и это особенно ощущалось потому, что поблизости больше не было запахов ни дыма, ни жилья. Но тут уж ничего не поделаешь.

Кристину они погрузили на самодельные носилки – она так и не проснулась: может, и правда, лучше, если она так и доедет, в полубеспамятстве, и все, что с ней происходило в дороге, будет потом вспоминаться как смутный сон, – и, значит, отправились. А мы, как идиоты, забились в эту яму. После аварии мы закутали Кристинку во все, что у нас было, но тут Томас сказал, что у драйверов лишние теплые вещи для нее найдутся, и вернул мне куртку и одеяло. Я расстелила все это поверх тюков, зарылась в эту груду и сразу же задремала – самый безопасный способ убить время, как я убедилась на Кристинкином опыте. Если что-нибудь случится, подумала я, я все равно узнаю об этом так или иначе, причем, с кем бы ни случилось, с нами или с теми, кто ушел. Так чего же беспокоиться заранее. Это была такая здравая мысль, что, прежде чем заснуть, я сама ей подивилась.

Меня разбудили. Сказали «эй» и ткнули в бок стволом автомата.

Это были не мародеры, не бандиты какие-нибудь, а военный патруль – четверо парней в довольно разнородной форме, но у всех на рукавах одинаковые нашивки – я, правда, так и не поняла, что они означают. Вид у них был не очень злобный, просто деловой, но это ничего не значило.

– Я же чувствую, тут дымом воняет, – сказал один из них, – ну и подумал, а кто тут может быть?

Я вылезла из своего укрытия и поднялась на ноги. Игоря они уже поставили перед собой.

– А там что? – сказал патрульный и показал на тюки.

– Наши вещи.

– И откуда же вы тут взялись?

Я сказала:

– Мы курьеры. Едем из юго-западного округа. Это договорная работа.

Под этим подразумевалось, что мы – безопасные штатские единицы, и поручение у нас штатское, и с их военными играми никак не связано.

– Что-то странно вы едете, – сказал патрульный.

– У нас была машина. Джип. Но нас вчера обстреляли.

– А, – сказал второй, – это, наверное, на сороковом километре.