Эксперимент (сборник)
Шрифт:
— Вот! — в этом единственном слове звучала настоящая гордость старика за свое имущество, бывшее, вероятно, единственной ценностью в его более чем скромном жилище.
— Это и есть ключ? — переспросил я, не переставая удивляться.
— Ключ! — воскликнул он. — Да, это ключ! — и слегка помахал ладонью возле центральной полоски, но я так и не понял, что он хотел сказать этим жестом.
Потом он протянул «яйцо» мне, я осторожно взял его и пощупал. Хим молча смотрел, как я изучаю незнакомый предмет.
— Это — мне? — наконец спросил я, чтобы прервать молчание.
— Тебе, — он энергично закивал головой. — Я давно
— Откуда ты знаешь, кто я?
— Знаю, — старик произнес это таким тоном, будто одним словом уничтожал всякие сомнения. — Не бойся. Теперь он твой.
Я продолжал с недоумением рассматривать диковину:
— Но он даже не похож на ключ. Что он открывает?
— Дверь, — в другой ситуации я бы рассмеялся, но что-то все же было такое в обитателе каморки, заставлявшее воспринимать его слова исключительно серьезно. — Ключ должен открывать дверь. Разве не так?
— Конечно, так, — в самом деле, трудно было не согласиться. — Но что за дверь?
— Ты найдешь. Знаю — найдешь, — это прозвучало и вовсе безапелляционно. — А теперь иди.
Я нерешительно мялся на пороге. Наконец выдавил:
— Но, Хим, может, ты все-таки расскажешь…
— Иди, — оборвал он меня. — Иди! — повторил еще раз более настойчиво.
Помнится, что-то в его взоре в тот миг испугало меня, так что я попятился назад, а потом вообще развернулся и побежал прочь.
Ключ остался со мной. Первое время я боялся, что это бомба или что-нибудь в таком духе, и даже хотел выбросить его. Но ничего страшного не происходило, красные вспышки повторялись вновь и вновь — с разными интервалами, но с одинаковой интенсивностью — и постепенно я перестал ждать неприятностей от моего странного приобретения. И в то же время что-то удерживало меня от того, чтобы рассказать о нем кому-нибудь. Впрочем, и не было у меня знакомых, с которыми я стал бы откровенничать…
Через несколько месяцев волею случая я оказался в том же космопорте и, естественно, выкроил время, чтобы поискать каморку в надежде проведать старика Хима. Как оказалось, совершенно напрасно: здание перестроили, и крыло, в котором он обитал, полностью снесли. Расспросы в ближайших окрестностях о странной личности с необычным именем ни к чему не привели. Вполне возможно, что Хим был «кочевником» и остановился в местном космопорте всего на несколько дней, чтобы потом отправиться куда-нибудь на край света. Не исключено также, что в то время он уже доживал свои последние дни — судя по его внешнему виду, это не так уж и невероятно. Я был разочарован, но все же не придавал своей неудаче слишком большого значения.
А ключ по-прежнему оставался у меня, вот только дверь, которую он должен был открыть, все никак мне не попадалась…
3
— А вот в какую заварушку мы попали на Артугире! — говорит Конрад.
Дмитрий на миг отвлекается от неопределенного вида блюда, поглощением которого увлеченно занимался, и спрашивает:
— Если не ошибаюсь, Артугир — это там, где обитают хуманозавры?
— Чего? — Хуанита уставилась на него в упор. — Причем там «завры»?
— Кошечка, он все правильно говорит. Хуманозавры — это всего лишь люди-ящеры.
— Ну вот пусть и говорит по-человечески!
— Спокойно, кошечка, Дмит у нас человек науки, ему можно. Значит, сидим мы в местном баре, «Танцующий варан» называется.
— Это с нами
— Ну еще бы, Бенина трудно не запомнить! И, конечно, малыш Коальва, с которого все и началось. Да, так вот: сидим мы нашей компанией, расслабляемся, никого не трогаем. Тут за соседний столик опускаются два странных типа, явно артаки…
— Это которые с ящерами трахаются, — от кого исходит комментарий, догадаться нетрудно.
— Именно так, Хуанита. Наш Коаль сразу их заметил и выдал пару шуточек — ну, типа того анекдота, что если у них отрезать, то потом отрастет снова…
— Слыхали, — говорит Джо, до сих пор тихо сидевший с краю и как-то очень медленно и неуверенно евший натуральный с виду бифштекс.
— Ну, вот. Мы посмеялись себе без всякой задней мысли, уже заговорили о чем-то другом — и тут один из этих артаков встает и подходит к нам. А они, между прочим, здоровенные, больше двух метров…
— Как Макс, — замечает Хуанита. — Макс, а ты случайно не артак? И глаза у тебя красные…
— Нет, — отвечаю не задумываясь. — У меня язык не раздвоенный и не болтается во рту, как у некоторых.
— Стоп-стоп-стоп, — тут же реагирует Конрад. — Никаких артаков, мы все здесь порядочные люди. Возражения есть? Полагаю, нет. Ну так я продолжаю. Подходит этот тип к столику и таким спокойным голосом научились у своих холоднокровных — говорит, что мы нанесли им смертельное оскорбление. И теперь он вынужден потребовать от нас малыша Коаля, чтобы отрезать ему это самое, про которое он говорил — и если потом отрастет, значит, он признает свою неправоту. И так говорит, будто и мысли не допускает, что мы можем не подчиниться. А, каково? Малыш там, конечно, уже под стол съехал от страха. А я думаю — спасать его надо, иначе точно отрежут и глазом не моргнут. Они такие, у них с этим строго. Ну, что делать — я встал и без лишних разговоров врезал ему промеж глаз. Он, конечно, равновесие потерял, но крепкий был, гадина, ясно, что одним ударом тут не обойдешься. А там еще и второй встает…
Я постепенно теряю интерес к рассказу. Я достаточно наслышан о похождениях Конрада, тем более что в некоторых из них сам принимал участие — все подобные истории у него на один лад и заканчиваются тотальными разборками и «мочиловом» всех и вся. Джо — тому интересно, пускай послушает…
Сидим за общим столом в кают-компании, завтракаем. Вообще говоря, каждый может поесть в своей комнате, на то есть ADL, но что-то заставляет нас держаться вместе. Что-то в окружающей обстановке, в заполняющем помещения воздухе — неуловимый дух, которым пропитана планета. Дух зловещий, загадочный…
Даже странно, насколько разные люди собрались здесь. Вот сам Конрад Грунер, сидящий напротив, слева от меня. Плечистый, кряжистый мужик тридцати пяти лет — в самом расцвете сил. Здоровый, мощный, пышущий энергией, созданный для того, чтобы скакать впереди на белом коне и вести за собой народы. По-своему странный человек. Когда я с ним познакомился, он произвел на меня впечатление бесшабашного авантюриста, способного поставить все на одну карту — а там будь что будет. Но это — только внешнее, на самом же деле он может быть спокойным и расчетливым, хладнокровным, как упомянутые артаки, и пойдет на риск только тогда, когда будет уверен в своем выигрыше. И сейчас он наверняка многое от нас скрывает… Что же ты ищешь на Делириуме, Конрад? Что?