Эксперимент

Игнатова Теодора

— Чего орали? — вместо ответа спросил Нестеров.

— Пишется со всякими мудаками.

Димка хохотнул в тишину.

— Богдан научился ревновать, — Димка снова хохотнул, — мне это нравится до чёртиков.

— Тебя Илья не кусал? Нравится ему. Кто такой луч?

— Луч? Да это трейсер.

— Какой ещё трейсер?

— Мишки приятель, помнишь, щуплый такой, который помогал Алексу искать.

— Помню.

— С ним что-ли писалась?

— С ним.

— Ленский, забудь. Они при каждой встрече зубы друг на друга скалили. Ему ничего не светит.

— А

он пишет, что они любовники, а она не отрицает.

— Богдан, я тебе говорю, между ними ничего нет. Не знаю, чего это она с ним пишется и где они пересеклись, но между ними ничего нет, я бы знал. Да и вообще я тебе говорю, если с тобой за ручку ходит и целуется по углам, то у неё ни с кем ничего нет. Алекса не из тех, кто может на два фронта. Уж поверь мне, я её хорошо знаю.

— А мне кажется она на всё способна.

— На многое, но не на это.

Какое-то время помолчали.

— Знаю, где она с ним пересеклась. Вспомнил. Она ему машину Уимберга заказывала.

— Чтоб меня! — ругнулся Димка. — Надо поговорить с ним, пусть держится подальше от неё. Ещё ей гопников в друзьях не хватало.

— Поговорим, поговорим. Ты то, что тут делаешь? Ольга никак не успокоится?

— Я никак не успокоюсь, — Димка снова лег на бок, наполовину свесив голову с дивана. — Хреново мне. Внутри ноет хрень какая-то. Всё не так и всё не эдак.

— Не с Алексой ли связано?

— Ленский, не параной, не с Алексой. В моем шкафу свои скелеты. Старые, пыльные скелеты, но спать всё равно не дают. Наверное я прозрел, как двадцать пять стукнуло.

— В чём прозрел?

— Живу неправильно, делаю неправильно и совесть за прошлое мучает.

— Нестеров, давай не будем загадками. Говори уже.

— Несколько лет назад, девочку очень любил, маленькую и глупую и предал по глупости, а ещё её глупой называю. Тогда не смог ей признаться, струсил, а сейчас хочу чтобы знала правду.

— Зачем?

— Не знаю, всё время думаю об этом. Совесть наверное мучает.

— О ней думаешь или о том, что предал?

— И о том и о другом… — вздохнул Нестеров. — Влезло прошлое ко мне в голову и не выходит. Почему сейчас? Пять лет прошло, а покоя нет, будто прокляли меня на мучения.

Богдан нервно хохотнул.

— Может не любил, а ещё любишь?

— Нет, — отрезал Нестеров. — Любил, слишком давно это было и вспомнил вот-вот совсем ничего о ней.

— Может надо увидеться и поговорить? И всё станет понятно.

— Да где я её возьму, чтобы поговорить. Как уехала учиться, так за все пять лет ни разу домой не возвращалась.

— Так может вернулась, просто ты не знаешь.

— Я узнавал у её лучшей подружки, бывшей лучшей подружки. Не возвращалась и не планирует. Может вообще давно вышла замуж, родила мужу сына или дочку, а я тут думаю, как придурок, что надо бы, чтобы она знала о том, что я действительно её предал. Бред какой-то. Я тогда говорил: верь мне, а не кому-то. Так и застряли в мозгах эти слова. За все пять лет так никого и не любил. Может и её не любил, чёрт его знает, просто она была другая, не такая,

как все. Только моя…

— Не брат, любил, — вздохнул Богдан. — Мне кажется ты хочешь чтобы она знала, что ты её любил, а не то, что обманул.

Нестеров промолчал прикрыв глаза. Богдан, как всегда в самую точку попал. На лестнице раздались шаги, оба приподняли головы посмотреть, кто же это нарушил их укромный покой и разговоры по секрету. И оба поспешно уронили обратно, срочно притворившись мертвыми. На ступеньках стояла Алекса. Прищурившись посмотрела на парней и громко усмехнулась. Сложив руки на груди, встала у дивана смотря на них по очерёдно, невинным голосочком изрекла.

— Мальчики, что вы тут делаете?

Парни молчали.

— Значит обиженок будем изображать. Хорошо… Я тоже могу обидеться. Димочка, ты на меня сегодня так орал, что уши заложило. А ты, обижал меня не выслушав и тоже орал, а ещё толкнул, я чуть не упала. И обзывал.

— Слыш, Богдан, к тебе претензий больше, — усмехнулся Нестеров открыв глаза.

Богдан сделал тоже самое и тут же окинув взглядом девушку в шортах и короткой майке, рывком сел.

— А ну быстро одеваться.

— Щаз, бегу и падаю.

Богдан лёг обратно и закрыл глаза, сжимая челюсти до хруста. Парни снова молчали притворяясь спящими.

— Я обижусь, — напомнила Алекса.

В ответ тишина.

— Я буду пакостить всем, — попытала счастье в новой угрозе.

В ответ двойная усмешка и снова тишина.

Она нахмурилась, вина летая за плечами пихала и пихала.

— Ну хорошо… — выдохнула Алекса обреченно.

Оба парня открыли глаза уставившись на неё, она же смотрела в стену напротив.

— Дим, извини, я больше не буду. Мне жаль, что эта курица из-за меня выгнала тебя из комнаты.

— Я сам ушёл. Ты не передо мной должна извиняться.

— Перед ней мне не за, что извиняться, — тут же зашипела Алекса ощетинившись словно кошка.

Нестеров не сдержавшись улыбнулся.

— Это уже прогресс. Богдан, ты что-ли влияешь на неё? Ни разу, сколько знаю не извинялась, и тем более не признавала вины, по крайней мере я такого не помню. Не по адресу, но всё же.

Богдан прятал улыбку, а она всё равно её видела, смотря сейчас на него. Оттаял значит паразит

— У меня ничего нет с трейсером и не было, — Алекса даже покраснела, так стыдно оправдываться, ещё и в присутствии Димки. Тем более признаваться при обоих вслух, что она оправдывается перед Богданом, тем самым подтверждая, что они вместе и ей не всё равно. Дожилась…

Богдан мигом остыл, как увидел Алексу на лестнице. Он знал, девчонка пришла за ним, доказывая своё неравнодушие. Он резко поднявшись схватил её за руку, и дёрнул на себя поймал в объятия и зарычал на ухо:

— Какого хрена в таком виде разгуливаешь?

— Как хочу так и разгуливаю.

— Так! Разбор полётов к себе в комнату, я не настроен участвовать в страстном премирении с раздеванием.

Богдан подхватил Алексу на руки и понёс на верх, продолжая бурчать:

— Тут и снимать нечего.