Эксперимент
Шрифт:
Но Лилит не существовало не только для не него, но еще и для себя. Она отказала себе в жизни на одну эту ночь. К ней несколько раз подходили, улыбались, говорили, о чем-то спрашивали, но она всего лишь поднимала на них пустые глаза, качала головой и вежливо просила удалиться…а в пять часов утра она удалилась сама.
Слезы на горячих щеках, капающие на колени, слезы, обжигающие кожу, больные слезы. Белый лексус ехал домой, но не к вампиру. Лилит не могла появиться там с таким грузом на сердце и показать его Левиафану. Она ехала в свою маленькую квартирку, о которой вспоминала только тогда, когда
Девушка вошла в квартиру, упала на кровать, закрыла глаза и уснула. Соленые слезы подсыхали на нежных щеках. Она не думала, не понимала и знала. В тот момент от неистовства ревности ее спас лишь только сон.
Левиафан не заметил, как исчезла Лилит. Даже когда он выходил из клуба, не обратил внимания на лексус, он вообще не обратил внимания на эту ночь, так как был слишком занят привлечением внимания к себе, и он знал, зачем это делает. У него действительно была цель, но не та, которую себе придумала Лилит.
28
Яркое солнце светило сквозь окно, освещая лицо спящей девушки. Под таким световым натиском спать долго не пришлось. Лилит открыла глаза и улыбнулась осеннему солнцу, слегка прищурившись.
Было около одиннадцати утра, когда небесный, огненный шар вошел в зенит и перешел на другую сторону, освещая комнату.
Лилит встала и подошла к окну. На улице словно лето началось, только не зеленое, а серое. Ей даже сразу же захотелось открыть все окна, чтобы впустить эту радостную погоду в дом. Внезапно ее брови нахмурились, так как в голову ворвались ночные воспоминания. Лилит мельком просмотрела их и встряхнула головой, пытаясь вытряхнуть ненужную информацию.
Все, что было в том клубе – это была шутка, и как они и обещали, шутка не должна была разыгрываться больше, чем на ночь. В подтверждении этой мысли на столе пикнул мобильный телефон, требующий явиться домой. Девушка улыбнулась настырному сообщению и пошла в ванную.
И тут ее прошибло электрическим разрядом – двадцать восьмое ноября – день их годовщины. Двадцать восьмого ноября того года она встретила ангела, гуляя в парке, ангел заговорил с ней и прошел мимо, даже не обернувшись.
Лилит побежала в ванную, и через пятнадцать минут она неслась на всех парах к своему ангелу, полностью забыв о клубе.
Лилит виртуозно припарковала обжигающий глаза лексус, выскочила из него и побежала к дому с криками «Я люблю тебя! Люблю!». Но, вбежав в гостиную, она столкнулась с тишиной. В доме словно никого не было, лишь блуждающие по первому этаже солнечные лучи.
Лилит тихонько прошла в гостиную, огляделась. Никого. Интуитивно она пошла кабинету Левиафана. Дверь тихонько приоткрылась. Широкое, просторное помещение. Никого.
Лилит вздохнула и прошла в кабинет, уселась в его огромное кожаное кресло и запрокинула голову к потолку. В доме никого не было. Зачем же тогда Левиафан написал смс?
Девушка уставилась на полку с книгами. Под весом старинных книг, пыльных и толстых, виднелся кусочек белой, явно современной бумаги. И чтобы он там делал?
Лилит подошла к полке
Девушка открыла «книгу»… Зашифрованный тайник. На первой странице вполне себе современного альбомного листа была напечатана ее фотография. На ней ей было лет семнадцать. Она была сфотографирована в парке или лесу, развернутая в полу профиль, с легкой улыбкой на губах. Такая беззаботная и жизнерадостная. Лилит не помнила у себя такой фотографии. Кто-то сфотографировал ее, тот, кого она не знала.
Медленно она пошла назад к столу, волоча папку с собой папку. Там были все ее данные, и непросто по прописке и по родне, а вплоть до такой информации, как группа крови и резус фактор. Дальше текст пошел на английском. Лилит поняла, что речь идет о ДНК тестах и исследованиях. Везде фигурировало ее имя, но не как Лилит, а как «Объект №11».
– «Объект №11»? – прошептала она, переворачивая одну страницу за другой. – Названа Лилит…Мать…Генеалогическое древо…Франция, Хорватия, Словакия. Отец… Генеалогическое древо… Россия, Англия, Чехия, Латино-Америка… Лаборатория…Штат Оклахома 1903. Северная Ирландия 1870…Аляска 1680…Брак. Брак. Убита. Эксперимент провалился. Дело закрыто. Эмбрион погиб. Пересадка не удалась. Хромосомы. Трисомия по 21 хромосоме. Неудачно… Что за черт?
Лилит отшвырнула книгу и вернулась к полке. Все те старинные книги, на которые она ранее никогда не обращала внимания, оказались своеобразным хранилищем куче документов. От самых древних до нее…до Лилит… Объекта №11. Описаны эксперименты генетической мутации, эксперименты над женщинами, путем вживления в яйцеклетку запрограммированных сперматозоидов. Океаны не увенчавшихся успехом беременностей. Те, кто все-таки родились, не соответствовали плану. А план был составлен Левиафаном.
Благодаря всей кипе документов, уже разбросанной по полу, Лилит поняла, чего добивался Левиафан, но не понимала его план.
ДНК эксперименты, хромосомные анализы и мутации, химические формулы, бесконечно длинные, математические расчеты. Имя матери и отца Лилит, женщины и мужчины, описанных в документах, не имели ничего общего с теми людьми, с которыми она прожила свои 17 лет, которых она оплакивала после катастрофы, на чьи могила ходила, чтобы помнить. Она, Лилит – маленькая частичка, созданная Левиафаном, путем генетики и химии, носящая ДНК клетку, коллекционирующею атомы и молекулы нескольких женщин, самых красивых за всю историю мироздания, внедренная в яйцеклетку простой женщины. Лилит не должна была родиться сама. Никогда. Ее не должно существовать…
Слезы катились по щекам, пока она перебирала документы, отшвыривая их в разные стороны, пытаясь понять план Левиафана. В чем же смыл? В чем? Чего он хотел добиться? И добился ли в итоге? Она, Лилит, единственная со всех экспериментов, кто выжил, кто дожил до стольких лет. И она с ним. Зачем он с ней? Наблюдает? Куча вопросов, наверное, сотни и ни одного ответа. Ни одного. Информация, топкие болота информации, с которой Лилит не знала, что делать. Как ее воспринимать? Как относиться к ней? Волосы на голове шевелились от ужаса, охватывающего ноги, сковывающего дыхании.