Эксперт № 43 (2014)
Шрифт:
— Могу точно сказать: в этом году у нас каждый последующий квартал лучше предыдущего. Первый был самым плохим, второй получше, третий должен быть тоже хорошим. А четвертый, соответственно, станет самым успешным. Конкретных цифр называть не буду, тем более прогнозировать годовые результаты — нам еще предстоит решить вопрос, будем ли мы создавать резервы, и если будем, то какие. Ситуация в экономике ухудшается, мы это чувствуем на себе. Но уже на сегодняшний день мы достаточно консервативно зарезервировали свой кредитный портфель и к негативным событиям, которые могут быть в будущем, в общем, готовы.
— Насколько я понимаю, убытки первого квартала были связаны как раз с увеличением резервов.
— Не только с этим. Основные причины убытка в первом квартале — отрицательная
— И насколько ваши резервы покрывают неработающие кредиты?
— На 1 июля этот показатель составляет 118 процентов по МСФО.
— То есть не просто выше, чем в среднем по рынку, но даже с приличным запасом. Ожидаете, что в дальнейшем финансовая дисциплина ваших заемщиков будет только ухудшаться?
— Да, мы ожидаем, что она действительно будет ухудшаться. Сейчас, конечно, не самое лучшее время для банковского бизнеса, это понятно всем. Но надо сказать, что заемщики заемщикам рознь. У происходящих в экономике процессов есть и бенефициары, например экспорториентированные компании. Они, безусловно, сейчас выигрывают: девальвация рубля дает им новые возможности для развития, а нам — для улучшения портфеля. Компании, которые больше ориентированы на импорт, конечно, сталкиваются с трудностями. Но мы работаем и с теми и с другими — для банка это вопрос того, насколько грамотно выстроена работа с рисками.
Большой, качественный, дешевый
— На рынке корпоративного кредитования в этом году наблюдается всплеск. Понятно, почему это происходит: западные рынки капитала закрылись, заемщики вернулись на родные берега. Вы эту возможность использовали? Судя по тому, что за первое полугодие ваш корпоративный кредитный портфель вырос на 26 процентов в годовом выражении, — да.
— Дело не только в закрывшихся в этом году западных рынках капитала. Та команда, которая сейчас работает в корпоративном блоке, пришла в Промсвязьбанк чуть больше года назад. И мы с первых дней начали реализовывать стратегию, в соответствии с которой Промсвязьбанк должен был расти быстрее рынка. Учитывая, что ситуация в экономике далека от идеальной и в дальнейшем может еще больше ухудшиться, реализовать такую стратегию можно было, только работая с наименее рискованными группами клиентов. Сегодня нашими клиентами являются «ЛУКойл», «Сибур», «Уралкалий» — многие не верили, что Промсвязьбанк будет работать с такими первоклассными компаниями. Но мы активно росли все последние годы. И сейчас понимаем, что находимся в высшей банковской лиге. Причем чувствовать себя в этой лиге какими-то аутсайдерами мы не хотим. Наша цель — быть лидером на российском банковском рынке или как минимум одним из лидеров.
— И как вы этого добиваетесь? Ваши крупные клиенты ведь не только с вами работают. А наверняка хотелось бы, чтобы они максимально переориентировали свои финансовые потоки на Промсвязьбанк.
— Есть некая сложившаяся рыночная практика: в своих переговорах мы стараемся договориться, чтобы объем бизнеса клиента в банке соответствовал его доле в кредитном портфеле. Есть такое расхожее выражение: «кто платит, тот и музыку заказывает». В нашем случае — «сколько платишь, на столько и заказываешь». Как это выглядит на практике: сначала клиент приводит в банк какой-то объем бизнеса, пропорциональный доле в кредитном портфеле. Затем начинается конкуренция на уровне сервиса. Для клиента уже не так важно, сколько денег он сможет привлечь, на первый план выступают другие вопросы: насколько качественным будет обслуживание, сколько за него придется заплатить. Работая над своей стратегией, мы пытались понять, как правильно себя позиционировать. Сейчас у нас есть подходящая формулировка: Промсвязьбанк является самым качественным из крупных банков. Нашим клиентам мы можем предоставить такой уровень сервиса, который они не получат в других крупных банках, — с точки зрения скорости принятия
— При этом вы не зацикливаетесь на старом добром кредитовании или расчетно-кассовом обслуживании. Промсвязьбанк всегда ассоциировался с кредитным учреждением, которое много внимания уделяет продвижению не самых традиционным банковских услуг.
— Верно. На Промсвязьбанк приходится порядка двух процентов активов всей российской банковской системы. При этом, например, по факторингу мы второй банк в стране. А по международному финансированию, в частности по экспортным аккредитивам, у нас 18 процентов рынка, фактически пятая часть. По импортным аккредитивам — девять процентов, и это в любом случае сильно превышает нашу долю в банковской системе. Продукты, связанные с обслуживанием внешнеторгового оборота, всегда были нашей сильной стороной. Компании, о которых я говорил: «ЛУКойл», «Уралкалий», «Сибур», —имеют достаточно большую часть внешнеторгового оборота. И мы можем гарантировать им максимально качественное обслуживание в этом направлении. Они это видят, сравнивают с тем, что им могут предложить другие банки, и в результате переводят к нам большую часть своего бизнеса.
— Понятно, что ваши крупные клиенты вернулись на российский рынок не от хорошей жизни. Допустим, на Западе они занимали под пять процентов годовых, а на российском рынке вынуждены кредитоваться дороже десяти процентов…
— У нас они занимают не дороже десяти процентов. Я не буду называть конкретные цифры, но могу точно сказать: у нас чуть дороже, чем в госбанках, но качественнее.
— А в условиях западных санкций не возникает ли каких-либо проблем с обслуживанием внешнеторговой деятельности? На рынке говорят, что проводить платежи в адрес компаний, попавших в санкционные списки, становится сложнее, платеж идет дольше.
— Я слышал, что такие проблемы есть, но мы с ними не сталкивались. К тому же на Промсвязьбанк никакие санкции не распространяются. Это еще одно наше преимущество, которое мы получили в сложившейся ситуации. Конечно, санкции не будут длиться вечно, когда-нибудь все это закончится. Но мы к происходящему относимся абсолютно спокойно.
— Вы по-прежнему планируете расти быстрее рынка, как это предполагает ваша стратегия?
— Сейчас мы ориентируемся на то, чтобы расти примерно как рынок, но в каких-то сегментах чуть-чуть быстрее. Однако, чтобы расти быстрее рынка, необходимо где-то получить дополнительный капитал. На рынке его сейчас практически невозможно привлечь. Госбанки, как вы видите, докапитализируются, в этом их большое преимущество. Если мы, условно говоря, быстрее проводим платежи, то они могут привлекать капитал от государства. И значительно большие преференции. Если бы частные банки имели возможность каким-то образом привлечь дополнительный капитал, в том числе от государства, то это, конечно, было бы полезно всему рынку.
— У вас на этот год был план по докапитализации в 700 миллионов долларов. Как думаете, задача реализуемая?
— Нам из этой суммы осталось привлечь до конца года порядка 150 миллионов долларов. Так что, думаю, план в 700 миллионов мы выполним. Но здесь есть свои нюансы. Мы по большей части привлекали капитал второго уровня. Теперь нам нужен капитал первого уровня.
— И за счет чего вы собираетесь этот капитал привлекать?
— Будем искать рыночные возможности. Они есть всегда, только нужно уметь ими пользоваться.
— При этом вам удалось совсем недавно разместить еврооблигации на 100 миллионов долларов — несмотря на разговоры о закрытых западных рынках.
— Да, мы разместили субординированные облигации, и часть из них была выкуплена в том числе и западными инвесторами. Но говорить, что рынок открыт, было бы неверно. Сегодня геополитика сильно влияет на поведение инвесторов, и с Россией готовы работать в первую очередь те люди, которые не боятся принимать на себя риски.