Экстрим, Прист Кристофер

Экстрим

на обложку

Прист Кристофер

Шрифт:

— Слышал, Трев? — спросила Тереза водителя, констебля Тревера Нанторпа. — Следующий съезд, развязка четырнадцать.

Чтобы расчистить себе дорогу, Трев включил фары и голубую мигалку. Поворот на Хангерфорд был совсем рядом, и уже через пять минут после тревожного сообщения их машина неслась по объездной дороге к круговой развязке.

— Слышь, Трев, ты пропусти дорогу на Хангерфорд, — сказала Тереза. — Гони по кругу дальше.

— Так мы же, сардж, вроде как в Хангерфорд.

— Гони по кругу, — повторила Тереза. — А потом сворачивай на Уонтидж.

Почти

ставя машину на два колеса, Трев мгновенно проскочил три четверти «карусели» и выехал на дорогу А38 в северном, уонтиджском направлении. Теперь они ехали не к Хангерфорду, а прямо от него. Попутные машины снова разбегались по сторонам или прижимались к обочине и тормозили.

Пришло новое сообщение, призывавшее все мобильные группы незамедлительно прибыть в Хангерфорд: взбесившийся маньяк убил десять с лишним человек, он все еще на свободе и стреляет во все, что движется. Тереза подтвердила, что сообщение принято и что они спешат на место происшествия.

— Да куда это мы, Джефф, — продолжал удивляться Тревер, гоня машину не туда, куда следовало по сценарию. Мимо мелькали живые изгороди, заборы и закрытые ворота частных дорог. — Так же в Хангерфорд не попадешь.

Тереза ничего не ответила, а только выключила надсадно завывавшую сирену, повернулась к боковому окну и стала смотреть на небо и деревья, на бесконечно сменяющиеся пейзажи летней Англии, а они все мелькали мимо, все манили к неведомому, на край реальности.

А затем резко тряхнуло, и реальность подверглась почти разрушающему испытанию на прочность.

Сценарий взбрыкнул и вернулся в нормальное русло, Трев нажал на тормоза, и машина завизжала покрышками по пыльной сельской улице. В одно мгновение они оказались на хангерфордской Хай-стрит перед гостиницей «Медведь», подъезды к которой были блокированы полицейским кордоном.

Припарковав машину, они достали из багажника бронежилеты, надели их и приступили к работе.

В полном разочаровании от неудачи, Тереза вспомнила LIVER.

Все время, пока слова не померкли, было слышно электронное жужжание. А музыки не было.

К северу от Лос-Анджелеса Тереза ехала через горы по серпантинным петлям хайвея 2, это было 15 мая 1972 года. В открытую машину лился яркий солнечный свет, по радио играл Фрэнк Заппа, на соседнем сиденье уютно свернулась ее девушка.

На одном из поворотов шедший впереди грузовик не справился с подъемом, свалился набок, заскользил, все ускоряясь, по шоссе и врезался в их машину — с вполне естественным результатом.

К северу от Лос-Анджелеса Тереза ехала через горы по серпантинным петлям хайвея 2. это было 15 мая 1972 года. Она сбавила скорость, прижала машину к самой обочине и повернула назад, теперь они мчались под уклон, поднимая в воздух тучи песка и пыли.

Проехав десять миль в направлении города, она свернула налево, на фривей, ведущий к Лас-Вегасу, и приготовилась к долгой поездке. По радио играл Фрэнк Заппа. Подружка

деловито забивала косяк. На выезде в пустыню шоссе превратилось в расплывчатое пятно, рокот мотора застыл на одной ноте, так что нечего было видеть и нечего делать.

Когда исчезли все сомнения, Тереза вспомнила аббревиатуру LIVER.

Жара, яркие лампы, ощущение тесной, режущей тело одежды — все это возникло сразу, без предупреждения. Тереза пару раз моргнула и попыталась рассмотреть, что происходит вокруг, но ее глаза не успели еще привыкнуть к ослепительному свету. Люди, стоявшие за пределами освещенного круга, не обращали на нее внимания.

Подошедшая женщина пошлепала ее по лбу и носу пуховкой с пудрой.

— Потерпи еще чуточку, Шен, — сказала она безразличным голосом и снова ушла в тень.

Шен, подумала Тереза. Меня зовут Шен. Почему я сразу-то этого не знала? Полная любопытства, Тереза опустила глаза и увидела на себе некое подобие ковбойской одежды. Попытавшись ощупать свою прическу, наткнулась рукой на ковбойскую шляпу, тесемки которой болтались рядом с ее лицом. А еще на ней была рубашка из материи в яркую крупную клетку. Оттянув рубашку пальцем, она увидела краешек черного кружевного бюстгальтера, явно имевшего каркас. У нее были груди, роскошно выпиравшие над чашечками, о чем она раньше могла лишь мечтать. Кожаная мини-юбка почти не прикрывала ноги, обтянутые прозрачными шелковыми чулками. Проведя по ноге ладонью, она нащупала наверху, уже под юбкой, нечто вроде пояса с подвязками. Она поневоле чувствовала свои трусы — слишком тесные, они неприятно врезались в тело. Высокие, до колен, сапоги были из белой телячьей кожи, они жутко жали в ступнях.

*** SENSH ***

При малейшем движении рубашка неприятно перекручивалась и начинала резать под мышками. Продолжая изучать обстановку, Тереза обнаружила, что сидит, как на насесте, на высоком табурете перед полированной стойкой. За стойкой было место, где полагалось бы стоять бармену, а за этим местом висело на стене зеркало в резной золоченой раме. Тереза увидела свое отражение, и оно ее немало позабавило.

Ее лицо было размалевано, как базарная вывеска: фиолетовые с черным обводом тени и килограмм туши на ресницах, белый тональный крем, слой румян в палец толщиной и блеск для губ, похожий на мокрый красный пластик. Попытки той женщины запудрить блеск испарины не увенчались особым успехом. Из-под ковбойской шляпы свисали длинные рыжие пряди.

Тереза выпрямилась и передернула плечами, чтобы хоть как-то примять на себе неудобную, тесную одежду. Затем попыталась одернуть подол мини-юбки.

Рядом с ней стоял мужчина, тоже одетый ковбоем. У него были длинные висячие усы — накладные, конечно же, и бородка, тоже накладная. Он опирался левым локтем о стойку, а в правой руке держал какой-то таблоид, развернутый на спортивной странице. Терезу он словно и не видел. Она подумала, что ей бы полагалось знать его имя, однако по той или иной причине эта информация в исходный пакет не попала.