Экстрим
Шрифт:
*** SENSH ***
Она попыталась рассмотреть, что происходит за пределами освещенного круга. Там занимались своими делами по крайней мере четверо мужчин и та самая женщина, что к ней подходила. Свет мешал рассмотреть их лица. Один из мужчин был тоже одет ковбоем. Что происходит дальше, за ними, было вообще не разобрать, но у Терезы сложилось впечатление, что там пусто и что эта маленькая декорация, салун на Диком Западе, — единственное, что есть в довольно обширном зале.
А еще была тренога с большой видеокамерой. Другую камеру, чуть поменьше, держал в руках один из мужчин, он что-то налаживал в аккумуляторной
Мужчины о чем-то посовещались, а затем один из них, лысый коротышка в грязной футболке, украшенной изображением листика конопли, вышел в освещенный круг.
— Ладно, ребята, делаем еще один дубль, — сказал он, и Тереза с удивлением узнала британский акцент. — Тишина, пожалуйста! Всем занять свои места. Шенди, Люк, вы готовы? — (Тереза сказала, что да, а мужчина с накладными усами молча спрятал газету под стойку.) — Ну, тогда начинаем.
Шенди и Люк. Тереза взглянула на Люка, и тот ей подмигнул.
*** SENSH ***
Тереза ожидала, что режиссер крикнет что-нибудь вроде «МОТОР», но в этом, как видно, не было необходимости. Обе камеры тут же включились, о чем говорили красные огоньки, вспыхнувшие рядом с объективами. Не ожидая особого приглашения, Люк шагнул вперед, грубо схватил ее и попытался поцеловать. Тереза начала было отбиваться, но через несколко секунд заставила себя расслабиться и не мешать ходу сценария. Она чувствовала, что части ее тела и сознания, подконтрольные Шенди, тоже сопротивляются, но не слишком убежденно. После непродолжительной вяловатой борьбы Люк ухватил Терезину рубашку двумя руками и сильно рванул. Тереза услышала треск «липучки», явно свидетельствовавший, что пуговицы фальшивые, только для вида. Ее непомерные груди явились миру во всем их сказочном великолепии.
Шенди обернулась, схватила со стойки бутылку и с размаху опустила Люку на голову. Бутылка разлетелась с неубедительным треском, ничуть не похожим на звук бьющегося стекла. Люк попятился, помотал головой и снова бросился в атаку.
*** SENSH ***
На этот раз он рванул двумя пальцами кружевную ленточку, соединявшую половинки бюстгальтера. Бюстгальтер разорвался столь же легко, как до него рубашка, и упал на пол. Отшвырнув его ногой, Люк зарылся лицом между ее грудей, ухватил их руками и прижал к своим щекам. Тереза почувствовала, как колется его щетина, и экстатически застонала. Оператор с ручной камерой подошел поближе.
Секунд еще десять Люк продолжал мусолить ее груди, а затем ситуация переменилась. На залитую светом площадку вышел ковбой.
Он ухватил Люка за шкирку, оторвал его от Терезы и шарахнул кулаком по голове. Тереза видела, что удар прошел мимо на добрую пару дюймов, но голова Люка дернулась назад, он отшагнул, бессмысленно размахивая руками, и рухнул на столик и два стула, каковые тут же и разлетелись. Телекамеры зарегистрировали эти события и без задержки вернулись к самому интересному.
Нежданный спаситель смотрел на Терезу с очевидным, несколько переигранным удовольствием; его правая рука поднялась и начала поглаживать ее голую грудь. Шенди пробежала по губам кончиком языка, ее соски напряглись. Она провела ладонью по его ширинке сверху вниз, и Тереза с удивлением нащупала там мощное вздутие. Его бедра медленно раскачивались, так продолжалось некоторое время.
*** SENSH ***
— Давай, Шен! — крикнул из темноты режиссер. —
Шенди намеренно медлила, вновь и вновь обегая губы кончиком языка, но после повторного окрика все-таки протянула руку к джинсам ковбоя и медленно потянула молнию.
То, что выперло оттуда, не могло не произвести впечатления — равно как и занятия, к которым приступили, не теряя ни минуты, Шенди и ковбой. Тереза просидела до конца спектакля, думая о том, как же мало знала она прежде о некоторых номерах сексуальной акробатики, как умело и зажигательно исполняла их Шенди, как много поспешного удовольствия они приносят и как же мало в них такого, что стоит знать.
Но в конце концов все завершилось; понимая, что продолжения ждать не стоит, Тереза вспомнила аббревиатуру LIVER. Шенди шла к душевой кабинке, прижимая к груди до смешного маленькие детали своего костюма.
* * * You have been flying SENSH Y'ALL [13] * * *
* * * Fantasys from the Old West * * *
* * * Copyroody everywhere — doan even THINK about it!! * * *
В возвращении, не очень охотном, к действительности Терезу сопровождала тупая оглушительная музыка, кое-как сляпанная из барабанного ритма и бесконечно повторявшейся последовательности трех простейших аккордов.
Перед сном Тереза, все еще жившая впечатлениями прошедшего дня, достала из сумочки блокнот и нашла в нем чистую страницу. И долго на нее смотрела.
13
SENSH Y'ALL произносится практически так же, как и sensual — плотский, чувственный, сладострастный.
В конце концов она аккуратно, почти каллиграфическим почерком, написала:
Энди, любимый мой, — я в этом не нуждалась. Прости меня, пожалуйста, такого больше не будет никогда. Хотя, в общем-то, это было довольно приятно. Как мне кажется. И уж во всяком случае, это было интересно.
Это было не то, что ей хотелось сказать, и даже не то, что она думала. Не было там ничего такого уж интересного. Ведь размер — это не самое главное. Так же как сила и как выносливость.
Она не подписалась, а только сидела и смотрела на бессильные слова, призывая воспоминания о том, как было это с Энди, о долгих счастливых годах, вспоминать которые все труднее и труднее. Случайная причуда доверить бумаге эти легкомысленные слова быстро увяла, сменилась привычным ощущением безвозвратной утраты.
Он неудержимо ускользал, переставал быть человеком, которого она помнила, становясь безликим носителем имени, тем, кто играл когда-то некую роль в ее жизни, кого она вспоминала как любовника, но не как того, кто занимался с ней любовью, — сохраняя вроде бы эти качества, он отступал, уходил в прошлое. Ему не дано узнать месяцев и лет, прожитых ею после его смерти. Он и догадаться бы о них не смог. Кто мог знать, что она полетит в Англию, что остановится в Булвертоне? Все это стало ее жизнью, и его в этой жизни не будет. Она знала, что теряет его, что скорбит все меньше и меньше и что причина этого не в нем, а в ней, ведь он застыл, а она изменяется и не может иначе. Не имея еще представления, как будет строиться будущая жизнь, жизнь без Энди, она уже точно знала, что Энди придется умереть.