Елабуга
Шрифт:
– Дядя Андрей, тебе нравятся сказки Андерсена?
– Наверное, да. Странно, как такой несчастный в жизни человек писал такие сказки.
– Почему несчастный?
– В школе над ним издевались, он даже грамотно писать из-за этого так и не выучился, кем хотел, не стал, семьи не завел, болел сильно. Он и сказки эти считал баловством, а то, что считал настоящим, никто читать не хотел.
– Какая твоя любимая?
– Наверное, про новое платье короля.
– А мне нравится «Снежная королева». Как Герда преодолела всё, чтобы
– Тише, Настя, кто-то еще появился.
Скорее всего, пришел тот, кого бандиты ждали весь день и, едва зайдя во двор, он вовсю начал распекать их тюремщиков:
– Что вы тут натворили, космачи? На кой хрен вы их вообще в двор запустили? Вам всего-то надо было дождаться темноты и сбросить жмура в Казанку. Денег влегкую срубить захотелось? Почему не валили их сразу? Меня зачем целый день ждали? Или вас, бакланов, учить надо, что делать?
– Мужика мы бы сразу завалили, без вопросов. Но там девочка, она же ребенок совсем. Я на такое не подписывался.
– Чистым хочешь остаться? И что мне теперь делать? Отпустить и сказать, дескать, простите, ребята, запарка вышла, да? Пойдем, разберемся. Свои косяки сами исправлять будете.
Бандиты втроем подошли к сараю. Андрей достал наган и встал напротив двери.
– Настя, давай в угол и сиди там, не шевелись. Поняла?
– Да, – прошептала Настя и полезла в дальний угол, где лежал ее рюкзак.
Андрей держал наган двумя руками, направив на дверной проем. Загремел замок, дверь открылась, стоящий впереди бандит зажег фонарик, но тот, мигнув, сразу погас и Андрей тут же дважды выстрелил в чернеющие на фоне Луны силуэты. Стоявший впереди с криком упал прямо в проход, не давая стоящим сзади пройти вперед. Андрей выстрелил еще раз, один из стоявших перед дверью отпрыгнул в сторону, второй же, падая на своего приятеля, успел выстрелить и Андрей услышал, как сзади вскрикнула Настя.
– Настя?!
Но в ответ Андрей ничего не услышал.
– Настя!!!
И снова тишина. Андрей рванулся вперед, наступив на шевелящееся в дверном проеме тело и увидел молодого бандита, бегущего, прихрамывая, к воротам.
– Стой, все равно ведь достану!
Тот остановился, медленно повернулся с вытянутой вперед рукой, в которой в лунном свете блеснул нож.
– Слышь, мужик, ты уходи. Бери девчонку и уходи. Вещи твои в доме и деньги, забирай всё. Я не при делах, мужик. Я не хотел. Только не стреляй, не надо. У меня жена дома, сын, маленький еще, не убивай, пожалуйста!
– Настя! – еще раз крикнул в темноту сарая Андрей. И снова тишина в ответ. И он выстрелил.
Глава 8
31 августа 1941 года
«В сиром мороке в две жилы
Истекает жизнь»
Андрей
Фраза про попадание из нагана в сарай оказалась пророческой: выстрел оказался неудачным.
– Живой? Ну что же, вставай, может, повезло тебе. А может и нет. Давай к сараю. Зовут как?
– Витя.
– Давай, Витя, работы у нас с тобой непочатый край. Времени на раскачку нет. Ты же меня подрядился в Елабугу везти, не забыл еще? Ты, Витя, не серчай, сделаешь всё как надо – награжу, не пожалеешь.
Андрей понимал, что непонятное здесь никому ерничанье и пафос – это от стресса, но бандит, переживший стресс, пожалуй, побольше Андреевого, только закивал головой. Андрей зажужжал фонариком, подсвечивая дорогу и, подгоняя пинками Витю, подошел к сараю.
– Давай, оттаскивай этих.
Витя, кряхтя, потащил верхнего. Андрей подсвечивал фонариком, не опуская наган.
– Стонет, живой, – бандит прекратил тащить тело, лежащее сверху.
– Ну, и что встал? Мне за доктором бежать? Вытаскивай, посмотрим, какой он живой.
Но, когда Витя тело перевернул, то главный, а сверху лежал именно он, признаков жизни уже не подавал. Дыхания не было, пульс на сонной артерии не прощупывался, Андрей дальше проверять не стал.
– Помер шеф твой, кончился. Дружка своего тащи.
– Не дружок он мне, так, вместе на дело пошли.
– А мне плевать. Оттаскивай. И фонарик его сюда давай.
Когда дверь в сарай освободилась, Андрей подошел к темнеющему проему и остановился. Заходить не хотелось. Он боялся того, что может увидеть.
– Пойдем, – позвал он Витю, – поможешь.
Втолкнув Витю в сарай, Андрей зашел следом. Настя лежала в углу, там, куда он ее отправил перед всей это кутерьмой, и обеими руками прижимала к груди свою книгу. Андрей подошел к ней, присел и начал поднимать ее на руки. Вдруг Настя открыла глаза и с шумом вдохнула.
– Настя… ты… всё хорошо у тебя, Настя?
– Дышать тяжело.
– Что стоишь? Дом открывай, быстро! – крикнул он Вите.
Тот побежал, открывая перед Андреем дверь, зажег керосиновую лампу, побежал в другую комнату, крикнув, что сейчас еще свет принесет.
Андрей положил Настю прямо на стол, смахнув с него всё, что там было, вместе со скатертью.
– Настя, где болит?
– Дышать немного больно, но уже легче.
Прибежал Витя, зажег еще одну лампу, молча стал в стороне.
– Давай посмотрим, Настя, что там у тебя, – Андрей аккуратно убрал книгу с Настиной груди. – Где болит?
Одежда была цела, крови нигде видно не было. Настя показала на центр груди.
– Я расстегну, посмотрю. Не бойся, я аккуратно.
– Хорошо, – слабым голосом ответила Настя.
Там, куда показала Настя, никаких ран не было, только стремительно наливался здоровенный синяк. Андрей поднял книгу. В титульной обложке чернела дыра, с тыла картон выпячивался, но отверстия не было. Открыл книгу, пуля остановилась на сказке «Оле-Лукойе», страниц за пятьдесят до конца.